А послы были уже совсем близко. В шагах пяти, и начали складывать на ступени, открывать перед повелителем ларцы с дарами. Драгоценные камни, золото, редкие ткани и пряности, равных которых в Кассии не было. А еще кусочки шкур их драгоценных червей и… их кровь в небольших флаконах. Зачем?
— Для твоего наследника, повелитель, — чуть распевно, странно, непривычно сказал один из послов, и пара человек подошли к Миранису, открывая на ходу еще пару ларцов.
Клинок, такой простой на вид, а глаза Кадма загорелись странным блеском, и Миранис легко присвистнул, потянувшись к дорогому оружию.
Рэми не смотрел на клинок, все его внимание привлек цветок во втором ларце. Создание магии, совершенное и прекрасное. Тонкие алые лепестки, будто живые, едва ощутимый аромат магии и… опасности. Сам не замечая зачем, он протянул к цветку руку и дернулся, когда запястье обжег легкий укол, а в голове помутнело.
«Рэми! — позвал на этот раз Лерин, и сразу накрыла с головой злость: вместо того, чтобы наблюдать за принцем, телохранители наблюдали и за Рэми, и за Миром. Только Рэми не Мир и в охране да опеке не нуждается! Преодолев растущую боль в руке, он как можно спокойнее ответил: «Все хорошо».
Но хорошо не было. Голова кружилась, рука разрывалась от боли, собственный дар будто заснул, и все вокруг растворилось в черных густых волнах.
«Рэми!» — одернул его Мир и схватился на руку. За ту самую руку!
Рэми вырвал из рук Мира многострадальное предплечье, и сразу же земля перевернулась: тронный змей вдруг резко выгнулся, сталкивая с себя, ударяя о мраморный мол. Не удержавшись, Рэми покатился по ступеням, под спасительную тень колонн, в ноги удивленным придворным. Вокруг в ужасе закричали, разбегались, кто-то упал в обморок: огромный змей, аккуратно стряхнув с колец повелителя и наследника, вдруг пружиной раскрыл кольца и выстрелил в сторону Рэми.
Удара не избежать. Дар молчит, растягивает время в противную тягучую ленту. И Аши, Аши… Где же ты, Аши? Где? Айдэ… дыхание Айдэ.
И разгневанное шипение змея, ударившего мордой в невидимый щит.
Кто-то, оказавшийся рядом, схватил за шиворот, оттянул в сторону, прислонил спиной к колонне. И вышел, безумец, за щит, встал между Рэми и змеем, открыв руки, себя открыв. И змей, будто устыдившись, виновато боднул человека плоской мордой, подставил нос под ласковую ладонь и вновь свернулся клубком на троне повелителя.
— Рэми! — появился рядом Нар.
Пробовал помочь встать, но сил встать уже не было. Рука уже не болела, рвала болью, дар лился через кожу синим туманом, смотрели странно, с непониманием гости. И с мыслью, что подвел брата, Рэми упал в спасительные объятия беспамятства.
Очнулся он в полумраке собственных уже покоев, на своей же кровати, от ласковых прикосновений смоченного в холодной воде полотенца. Рука почти не болела, но дар все еще молчал, забился в угол, будто напуганный чем-то зверь. И прислушиваясь к себе, Рэми лежал некоторое время неподвижно, уставляясь в исчерченный тенями потолок.
— Ты потерял сознание, — сказал Нар, наверное, не выдержав этой проклятой тишины. — И Вирес, телохранитель повелителя, принес тебя сюда. Сказал, что когда закончится церемония, зайдет и тебя осмотрит. А пока влил в тебя сил, чтобы стало легче. Но… где твоя магия, Рэми?
Где магия? Да он сам бы хотел знать!
— Стыд какой… — голос не слушался, хрипел, в голове собрались тучи, и встревоженное лицо Нара то расплывалось, то вновь становилось четким... — В обморок, перед всем двором.
— После сильного магического воздействия? — пожал плечами Нар. — После полной блокады силы? После нападения змея и влияния силы повелителя? Пусть даже тебя телохранители пытались огородить от этого влияния, и ты почти его не почувствовал, — еще и это. — Когда ты в последний раз спал как следует, без кошмаров? Вчера, вместе с Аланной? Я все объяснил телохранителю, но повелитель встревожен, потому встречи с Виресом и осмотра тебе не избежать. Мы не можем себе позволить лишиться тебя еще раз.
И попытался вновь смочить плечи Рэми тем же полотенцем.
— Я опозорил Армана? — остановил руку Нара Рэми. — Скажи, я опозорил брата?
— Арман разгневается, несомненно. Когда вернется, объясняться придется всем, даже принцу. Ты чуть не погиб, мой архан, твой брат таких ошибок так просто не прощает.