— Отнесешь меня? — тихо спросил Рэми.
«Куда только прикажешь, моя душа. Почему ты так слаб? Что с тобой сделали в этом замке? Позволь не позвать целителей... пожалуйста».
— Отнеси меня к учителю... — попросил Рэми и вздрогнул, услышав холодное: «Разве он все еще твой учитель? Зачем он тебе?»
Действительно, зачем. Ироничный взгляд из-под растрепанных волос, уродство карлика, на которое поначалу смотреть было так неприятно, какой-то странный холод внутри, тщательно скрытый от ученика пеленой магии. Ему, пожалуй, нельзя было доверять.
Но если бы колдун хотел навредить, навредил бы давно.
— Мне больше не у кого искать помощи...
«А как же Мир? Его телохранители? Как же Виссавия?»
Вопросы, как много вопросов... но Рэми помнил, что и Миру, и телохранителям, он не нужен. Нужен Аши, его сила. И позволить им получить Аши из-за мига слабости нельзя... совсем нельзя. Хоть и молчит Аши, не отзывается. Улетел когда-то, когда так сильно нужен.
Вновь приступ боли, до кровавой рвоты. Болит голова, отказываются держать ноги, плывет, развеивается по рвущемуся в спальню ветру, ветер... и звенит едва слышно, плачет, касается мягко сознания замок.
Нет тут помощи. И быть не может.
— Сил нет, — тихо ответил Рэми, растягивая слова, стараясь говорить как можно тише, будто это усмирит рвущую тело боль. — Плохо... не спорь...
Легкий вздох у шеи, мягкий толчок в плечо, заставляющий отшагнуть назад, и точенные копыта утонули в пушистом ковре, когда пегас вошел в спальню. И Рэми с облегчением улыбнулся… с третьего раза влез на гибкую спину, вцепился непослушными пальцами в гриву и чуть закрыл глаза, переживая новую волну боли: нечто в предплечье продолжало медленно, неумолимо прогрызаться в мышцах.
— Давай же… — выдохнул Рэми, и пегас выскользнул в чистое, такое голубое и прекрасное небо. К солнцу, клонившемуся к деревьям. Уже вечер? Боги... да когда только...
— Мой архан! — позвали снизу, но Рэми даже не дрогнул.
Сил уже ни на что не было, только бы удержаться, только бы не упасть, не на Захария, который его звал.
— Не смей стрелять! — то ли приказ, то ли угроза, и раскрывается, как на ладони, внизу магический парк.
С его смешением времен года, тонкой сетью дорожек, никогда незамерзающими ручьями и ажуром мостиков. Приглаживает деревья ветерок, мелькает внизу забор, быстро, очень быстро приближается лабиринт узких улиц, и копыта Ариса бьют в мостовую, исчезают огромные белые крылья, и Рэми жмется к белоснежной гриве, когда пегас, теперь неотличимый от коня, бежит по пустынным улицам.
И как только путь находит?
Рэми не хотел знать. Все вокруг плыло, плавилось в волнах боли, люди мелькали серыми тенями, выскальзывали из-под копыт, кидали в спину проклятия... будто и без того не плохо, а Арис несся как-то странно плавно, будто боялся лишний раз потревожить всадника, и с каждый вздохом Урий был все ближе... ближе... надо еще слегка потерпеть.
Слегка... скрипнула калитка, кто-то приглушенно вскрикнул, и Рэми упал в сильные, уверенные руки верзилы, прислуживающего Урию. Вздохнул едва слышно, баюкая в сознании боль, когда его бережно пронесли в дом, уложили на узкую кровать и начали быстро и уверенно снимать одежду.
Темно... как же тут темно... и воняет как... сейчас опять вырвет...
— И где тебя угораздило-то? — спросил Урий, и Рэми с трудом разлепил глаза, сосредоточившись на одной только мысли:
— Во мне...
— Что? — сразу же насторожился учитель, и в полумраке его некрасивое лицо озарилось вдруг... тревогой?
— Рука... в руке... моя сила... не могу, не могу, помоги... убери из меня, учи...
Урий лишь выплюнул:
— Молчи! — и выхватил из-за пояса кинжал.
Острый клинок быстро вспорол ткань, цепкие, худые пальцы прошлись по левому, ближайшему к учителю, плечу, и Рэми выдавил:
— Не то!
Что-то внутри, будто почувствовав опасность, начало двигаться быстрее, боль стала невыносимой. Рэми застонал, выгибаясь, и вновь треснула ткань, а кинжал неловко надорвал кожу.