И говорит он так легко. Даже сопротивляться не будет. Рэми знал, что не будет. Сглотнул едва слышно и сказал:
— Убью.
Бранше вздрогнул, Гаарс посмотрел удивленно, задумчиво, и глаза его слегка потемнели от... грусти. Рэми чувствовал эту грусть, проклинал свой дар и понимал, что Гаарс его любит. На самом деле любит, как младшего, еще несозревшего братишку, настолько любит, что готов принять смерть из его рук, безропотно, спокойно. И не только смерть, хуже, осуждение, презрение, что угодно. И ни словом, ни делом не ответит.
Мерзко все это… душно.
— Если еще раз попробуешь кого-то убить, вот так, за золото, сам тебя убью, — прохрипел Рэми и отстегнул от пояса, бросил на стол тяжелый мешочек. — Я покупаю тебя, Гаарс. Твою свободу, твое наемничество, тебя, говори и думай, что хочешь. Теперь ты будешь служить только моему роду, слушать только моих приказов, делать то, что я тебе скажу.
— Твоему новому роду? Твоих приказов? — прошипел Гаарс. — Да что ты...
— Чем я хуже твоего цеха? — горячо перебил Рэми. — Настолько хочешь убивать? Проливать чужую кровь? Служить тому, кто сам не спешит пачкать руки и злить виссавийцев? Зачем? Зачем тебе все это? Нравится такая жизнь? Нравится чужая боль? Ну так ешь ее! Живи как хочешь! Мне больше тебе нечего сказать!
И, не в силах выносить льющуюся от Гаарса горечь, развернулся к двери. Может, так оно и лучше… да не лучше ничего. Но сделать что?
— Рэми! — вмешался Бранше.
Рэми дернулся было в двери, но Гаарс опередил. Схватил за плечо, больное плечо, впечатал его в стену, спросил едва слышно, когда утихла волна боли:
— Зачем ты хочешь меня перекупить? Скажи, зачем? Твой брат теперь в безопасности, как и Миранис, цех не тронет обоих. Я не знаю почему, но меня это и не интересует. Меня интересуешь только ты. Твоя бледность, кровь на твоем плаще. Думаешь, я не чувствую ее запах? Куда ты опять влип? Как вообще умудрился влипнуть под защитой телохранителей и рода брата? Зачем пришел ко мне, знаешь же теперь, кто я. Не можешь не знать. А все равно меня тянешь из ямы. Заканчивай с этим! Заканчивай всем помогать любой ценой! Себе помоги, Рэми, ради богов!
И сразу ушли куда-то силы, и захотелось рассказать. Этому человеку рассказать, убийце, наемнику, но кто, Рэми знал, жизнь за него готов отдать. Все отдаст… себе помоги? Почему он сам себе не поможет?
— Мне нужен хоть кто-то, которому я могу доверять, — прошептал Рэми, и теперь Гаарс вздрогнул, как от удара. Схватил за шиворот, усадил на скамью рядом с Бранше, быстро развязал завязки и стянул с плеч плащ, скривился при виде окровавленной повязки на плече.
— Боги, ну почему ты такой? — выдохнул Гаарс. — Какой раз ты приходишь ко мне таким, слабым, раненным, какой раз переворачиваешь мою жизнь с ног на голову. Рэми, уймись, наконец. Чего тебе теперь не хватает? Почему ты не можешь теперь успокоиться, когда у тебя есть все…
— Ничего у меня нет, — прохрипел Рэми, не поднимая взгляда. — До этого было все, а теперь ничего у меня нет. Я не умею жить так, как от меня хотят. Не умею поступать так, как они ждут, чтобы я поступал. Не умею… не могу…
И повисла тишина, густая такая, противная. Вылезла из норки подружка-мышь, огляделась, опасаясь где-то укрывшийся кошки, скользнула по штанине Рэми на колени, поластилась к пальцам. И Рэми улыбнулся, взяв зверька на руки. Он уже и забыл, что он заклинатель. За этим даром, за плещущим внутри морем, о многом забыл. О чем забывать не стоило.
Он взял со стола хлеб, открошил кусочек, подал зверьку и вздрогнул, когда Бранше принюхался к его повязке.
— Жить будет, — констатировал оборотень. — Хорошо пахнет, чисто, крови не так и много. Но мне тоже интересно, как в замке тебя могли ранить, а? Я-то думал, что там ты в безопасности. Плохо за тобой Арман следит.
— Армана нет в замке.
— Даже если и нет, — ответил Гаарс, двигая к Рэми чашу. — Значит, есть повод. И важный. На дурака твой брат не похож, зла, кажется, тебе тоже не желает, уж я-то выяснил. Арман справедлив до жути, своих людей и свой род оберегает подобно цепному псу, а уж брата своего... телохранители те да, играют в собственные игры, им и я бы не доверял. Но и волосу не дадут упасть с твоей головы, это несомненно. Миранис и его дорогие мальчики ведь столько раз могли тебя убить, а не убили. А уж эти, если бы собирались, давно бы прикончили, без сантиментов. Так что если что, можешь спокойно подставить им спину.