Рэми знал, что не исчезнет: сил не хватало. Вот и все… все ли?
Ночь уже, а заснуть все не удавалось. Жгли слова Алкадия, дурное предчувствие, и так почему-то хотелось вернуться в замок. Арман? Что-то с Арманом? Боль скрутила, придавила в кровати, и встать казалось невыносимым. Но тихим шорохом выдернул из полузабытья шепот: «Если все сделаешь правильно, получишь долгожданную свободу. Только наслаждаться ею не станешь. Ты, увы, такой... А если не сможешь — лучше уйди за грань сразу, ибо если не уйдешь, умирать ты будешь у меня долго…»
Правильно это как? Уж точно не лежать тут. Лиин заставил себя встать с кровати, в темноте нащупал, накинул тунику, затянул дрожащими руками пояс. Чего хочет Зир? Чего хочет Алкадий? Чего хочет собственная сила, что сжалась внутри испуганным щенком и рычит на каждого, кто подходит ближе, чем на шаг?
— Боги, боги, дайте мудрости! Дайте сил… мой архан, прошу…
И не отозвалось почему-то в душе облегчение, не коснулась привычно сознания чужая сила, не ответила уверенной лаской… и тут стало страшно по-настоящему. Ибо архана Лиин чувствовал всегда, даже когда было совсем плохо, а теперь…
А теперь надо быть сильным. Еще немного, и он сделает то, что хочет Зир, и сможет вернуться к Арману. И пойти к Майку, выяснить, что случилось с арханом. А пока его место тут. Только уговаривать себя получалось совсем плохо, и билось раненной птицей внутри беспокойство, дрожали руки и пересыхало в горле.
«Лиин, спустись в подвал», — еще один зов. Тихий, ласковый. Таким ласковым Алкадий бывал редко. Значит, началось...
Он выдохнул и на миг закрыл глаза, пытаясь выдавить из себя противное беспокойство. Возвращая того безмятежного мальчика, что безропотно подчинялся учителю. И как только хватало сил притворяться? Не думать сейчас, иначе страх выплеснется наружу и долгое мучительное притворство станет напрасным.
«Иду, мой учитель», — уже спокойнее ответил Лиин. Нет смысла показывать свой страх. Нет смысла переживать. Надо выжить.
Он не был в проклятом подвале с тех пор, как в первый раз увидел лозу, и с тех пор ни единой ночи не проспал спокойно. Мучили кошмары, чудились чужие едва слышные стоны, слышался тихий скрип, когда лоза чуть шевелилась, вгоняла шипы в податливое человеческое тело. Волосы… у той жертвы были темные волосы, на концах которых собирались, слетали и разбивались о пол яркие капли… И запах… невыносимый запах свежескошенной травы, выедавший внутренности. Он никогда этого не забудет.
Он никогда не думал, что вернется в тот подвал. Но шел. Пошатываясь, боясь каждого шага, баюкая внутри надежду. Сегодня все решится. Сегодня он будет свободен. Сегодня он пойдет к кому-то из высших и будет умолять стереть проклятые воспоминания, как стирает прибой раны с песка. Ибо больше не вынесет. Ни одной лишней ночи не вынесет этих кошмаров!
Скрипели ступени, холодила ладонь чуть влажная стена, мягким светом подмигивала стоявшая в нише лампа. Лиин шел и содрогался от чужой боли и немного простоял внизу лестницы, не в силах угомонить рвущееся из груди сердце. Эта боль казалась такой… знакомой. Родной. И дар целителя плакал внутри кровавыми слезами, тянул помочь, утешить… но Лиин не имел права помогать.
Тяжелая дверь открылась не сразу, пришлось надавить сильнее. Хлынул из щели свет, скрипнули несмазанные завесы, и первым, что Лиин увидел — обернувшийся навстречу учитель. Белая рубашка, тонкая вышивка по рукавам. Приветственная улыбка и такое довольство во взгляде, что аж страшно.
Преобразился подвал, наверняка, Кон постарался: никакой пыли, светильники густой цепью вдоль стен, тяжелый стол с вделанными в него скобами, на котором уже лежал раздетый до пояса юноша. То ли в беспамятстве, то ли в тяжелом забвении. Гибкий, как лоза, такие встречаются не так и часто. Лица, закрытого спутанными черными волосами, не разглядеть, на запястьях выглядывают из оков синие нити татуировок. Прикоснуться бы, узнать, кто сегодня будет умирать. Только вот зачем? Чтобы сильнее рвали боль и стыд?
Да и синие... Архан? Рискует Алкадий, наглеет все больше. За архана, да еще, судя по волнам силы, высшего мага, может и дозор вконец взбелениться. И все сильные роды на дыбы встать, защищая своих драгоценных магов. Но Алкадий не боится никого и ничего… может и хорошо. Давно пора его задавить, как гниду!
— Ты вовремя, — усмехнулся оказавшийся за спиной учитель.
И только сейчас Лиин увидел то, что должен был увидеть сразу: лозу, змеей свернувшуюся в ногах жертвы. Острые шипы, с которых стекало что-то густое и зеленое, вновь тот противный запах травы и страх, выедавший внутренности: на лозе взбухал, раскрывал жадные, толстые лепестки ярко-черный бутон.