— Думаешь, Кон, поэтому имеешь право убивать? — спросил кто-то, и Рэми вздрогнул, поняв вдруг, что они не одни.
«Забавно, — прошептал Аши. — Это ведь...»
Рэми не знал, кто это. Не хотел знать. Незнакомец был молод, Рэми не старше, но явно обласканный жизнью. Такой солнечный, всеми любимый мальчик с невинным обычно взглядом, в котором бились теперь непонятные боль и гнев. Впрочем, понятные... глаза вон синим горят, значит, сильный маг. А на руках ярко сияют желтым татуировки, значит, рожанин.
А Рэми понимал, ой как хорошо понимал, что такое быть магом-рожанином.
Кон же, кажется, пришельца знал. Выпрямился как-то, расправил спину, разгладил складки на тунике и тихо спросил:
— Завидуешь? Это я его поймал! Я! А ты нежишься дома и все равно ты лучший? Но учитель обязательно увидит, какой ты. Вот придет и увидит... и тогда я буду нежиться, я стану любимым учеником, слышишь?
Глупый. Даже Рэми понимал, что глупый. Учитель-убийца, что может быть хуже? Кажется, незнакомец думал так же. Глаза его, темные, почти черные, вдруг погрустнели, по красиво очерченным губам пробежала легкая улыбка:
— Ты на самом деле этого хочешь? Убивать? Носить в себе эту тварь?
Он открыл ладонь и меж пальцев его скользнул зеленый, мягкий еще росток. Пощекотал кожу, прильнул ласково у мизинцу и вновь свернулся трогательным клубком, подрагивая от холодного воздуха.
Рэми знал, что это, и содрогнулся от ужаса, а плечо вновь разодрало болью. Теперь он начинал бояться. На самом деле бояться.
— Этого ты хочешь? — спросил незнакомец. — Быть под его властью? Правда?
И резко сжал кулак. Запахло еще больше травой, брызнул меж сжатых пальцев темный сок, и Рэми чуть не захлебнулся приступом рвоты. Но молчал: нежданная драка двух учеников кого-то там была даже на руку. Может, под шумок и улизнуть удастся.
Вспыхнули ярко светильники, пронзил душу знакомый пряный аромат. Чужая ярая магия взбаламутила собственную, и боль вдруг на миг отступила, будто ее кто-то спугнул. Этот странный незнакомец?
«Тише, Рэми, — вновь вмешался Аши. — Не мешай ему».
Не мешать? Кому?
Расширились глаза Кона, побежали по его щекам слезы, и он вскричал, пронзительно, громко:
— Лиин... ты... ты.... Если тебе не надо, мог бы и отдать! Мне надо! Я всю жизнь мечтал стать сильным, а ты! Учитель тебя убьет, сука, слышишь!
— Плевать мне на твоего учителя. Не понимаешь? На вас всех плевать...
«Естественно... — усмехнулся Аши. — Хороший мальчик. Правильный».
Рэми ой как сомневался что правильный. Стало почему-то больно и тускло. Глаза Лиина сделались жесткими, почти злыми, и эта злость отравляла душу непонятным ядом. Лиин резко дернул рукой, и Кон отлетел к стенке, впечатался в густую кладку. Хрустнули кости, а пряный аромат опьянил сильнее дорогого вина... и впервые Рэми не смог сочувствовать раненному мальчишке. Убийцам не сочувствуют.
— Мой учитель тебя убьет… — простонал неугомонный Кон, сплевывая кровью. — Он вас всех сильнее. Всех!
— Думаешь? — усмехнулся Линн. Посмотрел как-то странно, грустно, тоскливо, будто жалея. И Рэми вдруг остро понял: да жалеет. Себя, этого мальчишку, весь мир... как же знакомо...
Конечно, знакомо...
«Да о чем ты, Аши?»
Еще один жест, и Кон замолк. А Лиин подошел, опустился рядом с алтарем на колени и на миг прижался лбом к ладони Рэми, вздыхая дивно, будто облегченно. И Рэми вдруг почувствовал, что этот странный маг плачет. Бесшумно, горько. И шепчет что-то непонятное:
— Мой архан... свет души моей. Ты вернулся. Я даже не знал, что ты вернулся... не почувствовал. Прости. Прости, что не был рядом, когда был так нужен. Прости, что позволил истекать болью. Я приму любое наказание, только не прогоняй. Не выдержу больше без тебя.Ненавижу это ожидание... не могу снести.
«Потом порадуешься, теперь не время!» — одернул их Аши.
Лиин будто услышал, вздрогнул, поднял голову и посмотрел внимательно, странно. Но послушался: коснулся оков, и Рэми, медленно, еще не веря своему счастью, сел на столе, разминая занывшие запястья. Хотел было встать, но встретил ошеломленный, беспомощный взгляд спасителя и передернулся.
— Смотрите, как девушка на возлюбленного.
Лиин вздрогнул и покраснел, опустив взгляд. И стало вдруг стыдно и глупо, будто Рэми сейчас сделал что-то не то… но к чему ему это обожание?
— Вы меня не помните, мой архан, — прошептал Лиин, и в голосе было его столько боли, обиды, что теперь вздрогнул Рэми, не понимая.