Но думать было некогда. Краем глаза заметив тень, он толкнул Лиина на пол, а сам вскочил со стола: Кон выхватил из-за пояса кинжал и бросился на все так же ошеломленного и слабого теперь Лиина. Шипя от боли, Рэми кинулся наперерез, схватил руку с ножом и сам застонал, чуть не согнувшись от боли. Аши прикрыл крыльями Лиина, полыхнуло огнем в груди, залила глаза кровь, и недавно спавшее внутри синее море вдруг ударило волнами и выдавило силу наружу.
Сразу стало тихо и тревожно. Громко, слишком громко шумит в ушах кровь. Катятся по полу яблоки, ощетинился щепками целый еще мгновение назад столик. Оседает кругом пыль, весь пол закидан мелкими осколками а недавно ровная стена пугает острыми щелями. И кровь кругом… Это он сделал?
Тише, тише, Рэми...
Вновь стошнило, вывернуло на грязный пол. Матово поблескивал в лужах крови свет уцелевших светильников, что-то шептал на ухо испуганный Аши, медленно поднимался с пола Лиин. А потом очнулся вдруг, бросился к Рэми, спросил едва слышно:
— Что они с тобой сделали?
— Надо убираться, пока твой учитель не пришел, — выдохнул Рэми. — Потом будем думать... ты ведь маг, правда? Умеешь ставить порталы? Знаешь, куда его провести? Так давай же!
— Слушаюсь, мой архан, — тихо ответил Лиин.
А Кон? Кукла... безжизненная кукла. С обломками костей, виднеющимися сквозь прорехи в одежде, окруженный каплями крови и ошметками мяса... И пока Рэми вновь рвало, Лиин возился с переходом. Неловко возился: руки у него дрожали, а в глазах ярилось какое-то странное отчаяние. Может, и не умел эти переходы ставить… рожанин же, кто ж ему такое делать позволил бы? Рэми вот тоже не позволяли, да он и спрашивать ведь никогда не стремился.
— Это я? — выдавил он.
— Что? — непонимающе обернулся Лиин.
Переход все же получился… манил кривой, но все же правильной на вид аркой, переливался жемчужным, густым туманом. А там, за туманом, может быть свобода или смерть, в зависимости от умения Лиина. Проверять придется, другого выхода у них нет.
— Моя сила… сама.
— Нам надо уходить, архан.
— Недавно ты тут был с Алкадием, — вспомнил вдруг Рэми.
— Раньше у меня не было вас, архан, — ответил маг. — Теперь я забочусь исключительно о вашей безопасности. Мы поговорим позднее. Когда вас вылечат.
Позднее, безопасности? Вот как заговорил… Молодой ведь, Рэми не старше. И рожанин. И маг. И защитник... только почему так быстро переметнулся? От учителя?
— Арман меня не простит, — сказал Лиин, не выдержав внимательного взгляда. Сказал, а глаза говорили иное: «Я сам себя не прощу». Рэми вздрогнул, услышав имя брата, а настойчивый Лиин уже кутал его в собственный плащ и толкал к переходу.
— Куда ты меня тащишь?
— В дом Армана, — ответил Лиин. — Только туда я сейчас могу открыть переход без разрешения. И магия дома сама меня поддержит, когда узнает, кого я приведу…
— Да и в самом деле, наш доблестный Арман сильно бы обрадовался возвращению брата, — усмехнулся холодный голос, и Рэми понял, что они опоздали. Щелчок пальцев, и переход с шипением захлопнулся, а в душе волной поднялась горечь: вот и учитель явился. Да какой учитель... — Но, боюсь, ты слегка задержишься, целитель судеб.
— Алкадий, — прошипел Рэми. — За что мстишь? Все не можешь простить спасения Мираниса?
— Миранис сейчас не так и важен, — удивил Алкадий. — Сейчас важен исключительно ты. Только ты.
Он махнул рукой, и Лиин отлетел к стенке. Мягко отлетел, будто Алкадий боялся ученика поранить. Щелкнули кандалы, фиксируя, Лиин зашипел от ярости:
— Не тронь его!
И Рэми вновь пожал плечами: помощь Лиина, конечно, была бесценна, но его "любовь" казалась подозрительной. Хотя, с этим потом разберемся, если будет это "потом".
— И что же я тебе такого сделал? — спросил он, отвлекая Алкадия на себя.
И маг встрепенулся на один звук его голоса. Оказался вдруг рядом, всмотрелся в лицо, усмехнулся довольно, будто получил желанный подарок, и ответил:
— Твой дед сделал, — Рэми вздрогнул, не понимая. — Твоя любимая богиня. Я думал, что убил тебя, но, вижу, ты оказался умнее.
— Ты убил меня? — тихо спросил Рэми. — Ты виноват в том, что мне пришлось столько лет прятаться?
— От меня ли ты прятался, мой хороший? Или от того, кто признан тебя защищать, а чуть не свел с ума? Понадобилось так немного, чтобы его спровоцировать. Чтобы он напугал последнего, кто остался из вашей паршивой семейки…
Он говорил еще много чего-то, но Рэми не слушал. Не понимал. Боль накатывала волнами, дыхания не хватало, и подвал плыл на тугих волнах. Алкадий ненавидит не Мираниса, Рэми? Говорит о каком-то деде, о какой-то богине? Совсем с ума посходил из-за своей лозы? Он что-то сказал на другом языке, посмотрел вопросительно, будто ожидая ответа, но Рэми не понимал. Отказывался понимать: