— Ты не знаешь виссавийского? — удивился Алкадий.
— Почему я должен знать виссавийский?
— Ты совсем не помнишь… у нас нет времени вспоминать. Моя лоза голодна и плачет из-за смерти ее малыша. Так что, целитель судеб, придется поделиться силой. А моему нерадивому ученику — полюбоваться, как ты умираешь.
Рэми вздрогнул, холодея от ужаса. Алкадий был слаб, его лоза едва жива, но… Рэми был сейчас еще слабее. Сила его то рвалась наружу, то вновь затихала внутри, боль выедала внутренности, тихой поступью подходило все ближе безумие. Может, оно и лучше, быть безумным? Умирать будет не так больно.
А что умирать на этот раз придется, сомнений, пожалуй, не было. Сколько еще ему может вести? Сколько еще будут к нему милостивы боги?
— Аши тебе не поможет. Хорошо стараются мои малыши, да? Твоя сила сейчас ничтожна, а когда догрызутся до мозга, ты сойдешь с ума. Если раньше не успеет моя лоза. На убийство моего ученика ты растратил последние крупицы. Ты, целитель, убил? Ну и зачем? Чтобы потоптаться веками у грани, ожидая на прощение Айдэ? А так ушел бы за грань сразу, ты же раньше умницей был, не так ли?
Рэми не отвечал, да и что он мог ответить? Он смотрел в разные глаза Алкадия и тонул в волнах боли, не в силах выдавить ни слова. Лишь пытался, всеми силами пытался сосредоточится на словах Аши. Аши что-то хотел. Требовал. Кричал, раздирая внутренности болью. И Рэми, наконец, понял что. Не соображая до конца что он делает и зачем, он выдавил:
«Лиин…»
«Да, мой архан».
«Прими в себя Аши».
Он не верил, что получится. Не смел поверить. Смотрел в полные ненависти разные глаза Алкадия и понимал вдруг, что маг-то слаб. Совсем слаб. И лоза его, ее сила, в нем теплится совсем слабо… сейчас погаснет. Еще вчера Рэми бы и сам погасил ее, одним вздохом… оттого быть слабым становилось еще более обидно.
— Твой ученик убил ее малыша, да? — издеваясь выплюнул Рэми.
— И он за это заплатит.
— Ты заплатишь. За все заплатишь, — рассмеялся Рэми, и вновь выдохнул от приступа боли, когда Алкадий схватил его за многострадальное плечо. Но скатиться в беспамятство ему не дали: Алкадий, наверняка, хотел, чтобы Рэми помучился подольше.
Но что-то было не так… совсем не так… С едва слышным шелестом осыпались оковы. И Рэми смотрел и сам себе не верил, как за спиной Алкадия встает, расправляет плечи Лиин. Другой Лиин. Впитывал всей кожей аромат чужой… и такой своей магии, смотрел на Лиина и узнавал… себя. Наверное, он так же улыбается, когда Аши берет в нем вверх. Холодно, страшно. Он так же смотрит, будто пронзает взглядом. Так же идет спокойно, раскрывая ладони, перебирает пальцами невидимые нити, и под его ступнями шуршит каменная крошка. Но почему Лиин это делает? Отдает себя всего во власть шаловливого полубога?
Такая доверчивость настораживает…
— Лучше отойди от моего носителя, Алкадий, — усмехнулся Лиин… нет, Аши, и Алкадий вздрогнул. Обернулся к своему ученику, скривился в полумраке светильников:
— О как! — и ударил в больное плечо.
Боль охватила огнем, а когда Рэми очнулся, то почувствовал сталь у своей шеи. Зашипел от бессилия и сразу же услышал тихий шепот на ухо:
— Тихо, малыш. Мы пока еще играем.
— Закончи это, — прохрипел Рэми, глядя на Лиина.
Почему бы и нет? Аши не умрет, Аши может жить и в другом теле. Так к чему тянуть? К чему лишаться возможности убить Алкадия? Из-за Рэми?
Он того не стоит.
— Закончить? — усмехнулся Алкадий. — Да, давайте это закончим! Еще раз, как и твой дед, убивая! Вы только убивать и умеете… как моего ученика. Ты сам его прибил, Рэми, собственноручно? Ты, величайший целитель, сам убил? Какая же ирония, а?
Убил, не убил, оно сейчас не так и важно… вновь перед глазами поплыло, а Аши, как ни в чем не бывало, продолжил:
— Отпусти нас, Алкадий. Ты ведь не хочешь умирать. А если ты его убьешь, я ведь даже мгновение не буду сомневаться. И убью тебя.
— Думаешь, что сможешь? — засмеялся Алкадий.
— Знаю, что смогу. Твоя лоза сегодня слаба и вряд ли тебе поможет. Ты умрешь. А после я позабочусь, чтобы ты веками не смог бы пройти за грань, чтобы ты так и шатался бы между этим миром и тем, не в силах переродиться...
— Ты измотаешь Лиина и умрешь первым. Отпусти моего ученика.
Глаза Аши сверкнули насмешкой, и Рэми почувствовал на миг, как рука Алкадия ослабла. Будто обессилила. А полубог взял из вазы яблоко, повертел его в руках и ответил: