— Ты еще не понял? Лиин никогда не принадлежал тебе, и ты это знаешь. Чувствуешь, не так ли? И знаешь теперь, почему так к нему привязался. Он отражение души своего архана, того мира, куда тебе больше нет дороги. Он твоя боль, как и…
Аши внимательно посмотрел на Рэми.
— Ты все еще любишь своего вождя, не так ли? Потому и страдаешь. Хочешь домой...
— У меня нет дома!
— И не будет. Ты слишком многих убил.
— Он тоже убил.
— Он — моя забота. Ты — моя помеха. Отпусти носителя и, даю слово мага, ты уйдешь отсюда живым. Не отпустишь, даю слово — умрешь прямо здесь, сейчас, и умирать у меня будешь долго. Я не люблю пытать, но учителя у меня были лучшие. А после я продлю твои страдания на вечность. Я могу. Дядя сделает все, о чем я его попрошу. Так что выбирай.
И Рэми почувствовал вдруг свободу.
Он пытался что-то сказать, выкричать Аши, чтобы тот не отпускал Алкадия, но кто ж его слушал? Запахло едко магией, Аши схватил его за шиворот и как слепого котенка впихнул в переход. А дальше? Незнакомая и небольшая спальня, лунный свет в окно, и болезненное падение на ковер. Пыль, как же воняет пылью! Эту спальню не использовали, не открывали давно, слишком много грязи… Да и в доме этом было так тихо... так тревожно... Отчихавшись, Рэми оглянулся на Аши и спросил:
— Ну и зачем? Понимаешь, что натворил? Он опять будет убивать! И каждая новая смерть будет на твоей совести!
Как же странно разговаривать с Аши вот так: лицо к лицу. Встречать его внимательный взгляд, видеть его ироничную улыбку, чувствовать его душу вне своей... так странно не быть с ним единым целым. И тревожно как-то, одиноко... и хочется растворить его в своей душе, как делал уже не раз, дать его силе смешаться со своей... да только те твари в плече не дадут.
— Так уж и на моей, — усмехнулся Аши. — И не на твоей — тоже. Ты даже не соображаешь, насколько ты сам важен. Как многое зависит от тебя. И как многие умрут, если умрешь ты. Думаешь, так просто тебя хранили все эти годы?
— Хранили потому что я твой носитель. Лиин тоже, вижу, им может быть...
— Ты ничего не понял, Рэми. Но поймешь, позднее. А пока я возвращаю тебе твоего целителя. Тут он будет более полезен.
Взгляд его изменился, потеплел, ошарашил искренним испугом. Лиин, а это уже был он, огляделся, бросился к Рэми, на ходу приказывая зажечься светильникам, обнял за плечи, спросил:
— Как я могу помочь?
— Вырежи из меня это... — выдохнул Рэми, и так боялся, что слишком мягкий на вид Лиин не сможет выполнить его приказа. Но Лиин лишь сжал зубы, выхватывая из-за пояса кинжал, разрезал на Рэми тунику и предупредил:
— Терпи, мой архан. Я разделю эту боль с тобой.
И, толкнув Рэми на пол, уверенно сделал первый разрез.
В коридоре стало тихо. Ночь клубилась за окном тревожными тенями, потрескивал огонь в факелах, и тишина сдавливала грудь непомерным грузом.
Арман знал, что его люди тупицы, но не настолько же.
Коленнопреклонный дозорный ждал, Арман подписал поданное секретарем разрешение на брак, заметил, как у секретаря дрожат руки, и тихо переспросил:
— Значит, вы его выпустили?
— Да, старшой, — еще ниже опустил голову дозорный.
— Одного?
— Да старшой.
— Зови Лиса, прикажи приготовить ритуал зова.
— Старшой? — переспросил дозорный, не веря, что его отпускают так просто.
— Выпорю тебя я позднее. Лично. Перед всем отрядом. А если он умрет, заставлю войти на его погребальный костер, — ответил Арман, и развернулся, не добавив, что и сам взойдет на этот костер. Потому как и сам виноват, мог бы лучше подобрать брату свиту.
Он поклонился стоявшему в тени Алдэкадму, гадая, что тут забыл телохранитель принца? Алдэкадм ответил кивком на поклон, покачал головой и растворился в воздухе, будто потеряв интерес к разговору. А Арман? Арман сжал зубы.
Он не знал, как все это исправить.
10. Арман. Срыв
Быть свободным от вины —
великое утешение.
Цицерон Марк Туллий
Этого слишком много. Книга, подаренная Зиром, казалась бесконечной, страницы скользили под пальцами, а оставшегося текста не становилось меньше. Майк и не знал, что магия бывает такой: дикой и неудержимой, как ураган. Беспощадной, безличностной, как еще одна стихия, оттого настолько опасной. В темных землях бывало и не такое. Но когда страницы начинали расплываться перед глазами, Майк думал о другом... о Рэми. О тех двух, что до сих пор, столько лет посещали его «могилу». Откуда столько ненависти к пусть и высшему магу, а шестилетнему мальчишке? Откуда столько скорби в другом?