— Спасибо, — прошептал Арман своему верному чудовищу. Искра ведь уже давно все понял… иначе почему позволил Рэми себя оседлать?
Дикая скачка по улицам города, разбегавшиеся прохожие, мерные движения Искры, и летящие в лицо пряди гривы… Арман спешил. Даже не глядя на зимнюю красоту, на увитые инеем деревья и заборы, уверенной рукой повел Искру в гору, к возвышавшемуся над улицами огромному черному храму.
Обитель Айдэ. Всегда тихая, полная скорби и рыданий, с никогда не смолкающим траурным пением и запахом увядающих цветов.
Арман тут бывал не так и редко. Люди умирали часто, в особенности арханы, большей частью со скуки. То на дуэлях, то в драках на улицах, то по дороге из дома забвения… редко от старости. Умирали за глупость: неправильно брошенное слово, набитый монетами кошелек, от руки не любивших долго ждать наследников. Гадюшник все же этот высший свет.
Арман спешился, кинул монету в чашу жреца в черном балахоне, вошел в душный полумрак храма. Сияющие синим руны по черным стенам храма, потерянный в темноте купол над головой, стоявшие у стен каменные ложа. На некоторых из них: умытые, приготовленные к последнему обряду, тела. Тех, кто победнее, просто сжигали… богачей…
Арман ответил поклоном на поклон подошедшего к нему служки, прошел в бок храма, в полумрак, едва освещаемый синими светильниками. Тронул пальцами руны на высокой двери, наполнил их жизнью сапфирового огня, и тяжелая створка чуть приоткрылась, как раз настолько, чтобы пропустить в безлюдную залу, где в хрустальных саркофагах спали поддерживаемые магии тела бывших повелителей…
Впервые Армана пустили сюда после его возвращения в столицу, когда ему было пятнадцать лет… Привел сам повелитель. Не дал даже почтительного взгляда бросить на саркофаги своих предков, а подвел к угловой нише, где в плену хрусталя уже семь лет спал…
— Но он же сгорел! — выдохнул тогда Арман.
— Маги смерти могут все, — ответил Деммид, и Арман с удивлением почувствовал на своем плече руку Деммида.
Вырвался непочтительно резким движением, подбежал к саркофагу, ладонями прикоснулся к прозрачной пелене хрусталя, и вдруг почувствовал, как бегут по щекам, путаются в вороте тунике слезы… он помнил это узкое лицо. Помнил эти так часто улыбающиеся губы, помнил поддерживающее тепло теперь недоступного взгляда. И, ослабел вдруг, упал на колени, проехался по хрусталю ладонями, заворожено глядя на так близкого и так далекого теперь… отца. Он мертв, боги, мертв! И никакой прекрасный саркофаг этого не изменит!
— Ты можешь приходишь сюда, когда захочешь, мой мальчик, — сказал Деммид.
И Арман приходил часто. Оставлял возле гроба цветы, молился, чтобы там, за гранью, отцу было хорошо, временами даже с ним разговаривал… но все реже.
Прошло уже семь лет. Арману не была нужна, как и раньше, поддержка. А теперь…
— Помоги мне. Помоги мне вернуть брата, — прошептал Арман. — Помоги унести эту ношу. Помоги оправдать твое доверие…
— Ты всегда его оправдывал, мой мальчик, — услышал вдруг Арман. Хотел обернуться, но застыл, когда ладонь повелителя вновь опустилась ему на плечо. Как тогда, семь лет назад, подчиняя и… поддерживая. — Ты так на него похож. Глядя на тебя, я всегда чувствую себя виноватым.
— Мой повелитель... — прошептал Арман.
— Я убил его. Своего лучшего друга. Нет, не спорь, мой мальчик. Наши ошибки часто убивают тех, кого мы любим. И потому мы не имеем права ошибаться. Ни я, ни ты.
— Я… — выдохнул Арман. — Что ты мне прикажешь, мой повелитель?
— Опасаешься, что я захочу подчинить своему роду дар твоего брата? — тихо спросил Деммид. — Видят боги, если бы это был кто-то другой… я бы сделал это без промедления. Но это… — он на миг замолчал, прежде чем продолжить, мягче, аккуратнее: — сын Алана. Как же я могу? Видят боги, я тоже оплакивал его смерть… как смерть собственного сына.
Арман вздрогнул, вновь хотел обернуться, но Деммид молча не позволил, и ладонь его сжала плечо еще сильнее.
— Что мне делать, мой повелитель? — выдохнул Арман. — Чего ты от меня ожидаешь, мой единственный архан? Чего на самом деле хочешь…
— Сейчас не важно, чего я жду, чего хочу, мой мальчик. Ты ведь умен, Арман, ты сам все понимаешь: я и Миранис сейчас не лучшие для вас советчики. Думаю, вы сами найдете выход. Вы сыновья Алана, ты воин, он — маг, вместе вы непобедимы…
— Но мы не вместе, — выдохнул Арман.
— Правда? — усмехнулся повелитель, и провел пальцами по нити, удерживающей амулет на груди Армана. — Какая забавная вещичка. Последний подарок твоего брата… Вирес говорил, что заканчивал ее Аши. А еще что этот самый Аши тебя оберегал все эти годы. Случайность ли? Рэми может тебя не помнить, но если бы с тобой что-то случилось… он умыл бы кровью всю Кассию. Мы это знаем. Ты это знаешь. Аши это знал, потому за тобой и присматривал.