Потом об этом подумаешь... потом в этом разберешься.
Аши легко говорить «потом», а хотелось почему-то сейчас!
И горько-то, будто его предали?
— Я не мог вас не узнать... — так же ровно ответил Лиин. — Я... вас видел раньше.
— Где?
Маг промолчал.
— Я закончил перевязку, — сказал он, будто не услышав вопроса. На многое отказывается отвечать, на слишком многое. И почему-то кажется, что стоит приказать, потребовать... но имел ли Рэми право от кого-то что-то требовать? — Мой, архан, поговорим о другом, прошу вас. Я еще не вытянул из вас всех тварей, просто забрал вашу боль... — куда забрал? — Я послал за телохранителями и за виссавийцами.
Вот... вновь вина в голосе. Сожаление. Теперь да, теперь он похож на того старого Лиина. Отчаянного и о чем-то умоляющего.
— Забыл, что я убил? — усмехнулся Рэми. — Теперь к виссавийцам мне путь заказан.
— Нет, не забыл. Не верите виссавийцам, позвольте помочь вам телохранителям, — начал быстро говорить Лиин. — Здесь в доме только и говорят, как о Миранисе и вас. О том, что люди принца были тут недавно и приказали немедленно доложить в замок, когда вы вернетесь.
— Почему помогаешь? — тихо спросил Рэми. — И откуда ты взялся, рожанин-маг? Не боишься, что я тебя выдам? Отдам жрецам?
— Не боюсь, — спокойно ответил тот. — Вас я не боюсь...
— Странно, — заметил Рэми, поднимаясь с кровати и с помощью Лиина натягивая темно-синюю, вышитую серебром тунику. — А вот я сам себя боюсь.
Тошнит... опять тошнит. От запаха крови, что, казалось, въелся в кожу, от красноречивого молчания Аши, от воспоминаний, которые долго не дадут покоя... от собственной силы, что бывает такой непослушной.
Он думал, что справился. Наверное, он никогда до конца не справиться. И сегодня тот мальчишка, Кон, а кто завтра? Лиин? Лия?.. Арман? Или Аланна?
Душит... душит собственная беспомощность!
Лиин молчал. Осторожно, чтобы не потревожить раны, повязал на талии Рэми широкий пояс, попросил сесть на кровати, опустился рядом на колени, помогая натянуть сапоги и легко справляясь с многочисленными застежками. И Рэми вдруг понял, на кого тот похож: на Нара. На хариба. Только чьего хариба? Да и хариба ли?
Рэми поймал Лиина за запястье, взгляделся в его татуировки: желтые, без вкрапления синих знаков архана, как у того же Нара, и это почему-то наполнило душу облечением... откуда это? И странная уверенность, что Лиину можно доверять так, как никому другому.
Да все равно откуда...
— Я не могу звать теперь телохранителей. Я убил Кона... — прошептал Рэми.
Как теперь вернуться в замок? Как смотреть в глаза Аланне? Миранису, брату? Маг, что так любит свободу, с этой свободой не справился?
Подвел всех. И себя в первую очередь.
— ... который хотел убить вас, — жестко ответил Лиин, поправляя ворот туники Рэми.
— И что с того! — Рэми схватил Лиина за запястье, заглянул магу глубоко в глаза, — что? Он слабее! Он дурак набитый, а я — маг! Я архан! Я — убийца! Думаешь, они мне это простят? Арман сам говорил — тут не прощают ошибок!
— У вас начинается горячка, мой архан, — осторожно заметил Лиин, открыто смотря Рэми в глаза, не пугаясь вспышки и не отводя взгляда. — Я же говорил, что будет лучше…
— Не будет лучше! Если узнают, что я вновь натворил, меня добьют. Не понимаешь? И до этого говорили, что я опасен, а теперь... убедятся! — прошептал Рэми. — Ты хоть знаешь, сколько раз меня пытались убить? Они же и пытались! Потому если проговоришься...
— Не проговорюсь, архан, — заверил его Лиин. — Хоть с вами и не согласен. Вам нужна помощь. Моя мазь утишила вашу боль, но вы же знаете, что этого недостаточно? И что это вас сведет с ума, уже сводит. Пожалуйста! Позвольте вам помочь... они помогут. Вас ценят гораздо сильнее, чем вы думаете.
Рэми почему-то поверил. Вспыхнул от стыда, отпустил руку мага, встал с кровати и подошел к окну. Скоро уже рассвет. Все так же гудел ветер, проносились в свете фонарей колкие снежинки. Где сейчас Арис? Надо позвать, приказать завести его в конюшню. Успокоить... только как позовешь-то, если сила не слушается... эта проклятая сила отказывается слушаться!