— Майк, — подозвал он дознавателя. — Пойдешь со мной.
И остался лишь ненадолго, чтобы увидеть, как медленно открылась дверь, как вышел из приемной Тисмен, а за ним вылетел укутанный в кокон магии, спящий Рэми... Эрр хмурился во сне, что-то шептал непонятное, сжимал в кулаках полу туники. Арман по знаку телохранителя подошел к брату, аккуратно прикоснулся к кокону, дал себя пропустить и, окунув ладонь в синий туман, осторожно коснулся щеки брата, прошептав:
— Ли на, дере ша.
(сладких снов, брат мой, висс)
Рэми вдруг открыл на миг глаза, перехватил запястье Армана и выдохнул:
— Жив, — и сразу же успокоился, укутанный силой Тисмена.
— Нам пора, — сказал телохранитель, усиливая кокон. И прежде, чем синий туман скрыл очертания брата, Арман успел заметить на губах Рэми уже спокойную улыбку.
— Лиин высший маг, может ли он идти с моим братом… — попросил Арман вышедшего за братом Кадма.
— Его хариб?
— Да.
— Может.
И столько благодарности, сколько было во взгляде Лиина, Арман не видел уже давно.
Сны... как давно ему не снились такие сны... как давно он не спал так спокойно, глубоко. Будто окунулся в теплую, густую воду.
Весенний день. Аромат черемухи, от которого кружится голова. Залитые солнцем луга, желтые пятна одуванчиков. И не сидится на месте, гонит что-то по высокой траве, несмотря на крики за спиной, предупреждение брата. Сладость полета. На смену ей — резкая боль.
Бледное лицо Ара, еще мальчишки. Тихие, успокаивающие слова и взрослый голос:
— Перелом, архан. Благодарите богов, что так легко отделались — ноги можно вылечить, шею — нет.
Запах мокроватой земли. Тьма перед глазами. Руки Ара, что поднимают с травы, несут наверх. Собственный стон, беспомощный, злой, слезы на щеках.
Подхватили волны боли, упала на плащ со щеки Ара капля. Черный взгляд вызванного виссавийца-целителя стрелой пронзил душу, даруя золотистое облегчение.
Боль от исцеления казалась невыносимой... Но рядом был Ар. Держал за руку, гладил волосы и тихо плакал.
Боль опустила, а испуганный, полный сочувствия взгляд старшего брата остался. Он заставил сесть на траве, преодолеть слабость, и соврать:
— Не болит.
Но брат был все еще бледен.
— Не плачь...
— Не досмотрел, — по-взрослому серьезно ответил Ар. — Дал тебе упасть. Больше не дам, обещаю. Больше тебе никогда не будет больно.
***
Он все не отваживался выйти из тени. Вжимался в надгробие Северина, чуть пьянея от аромата смерти. Немаги этого не чувствуют, а для него камни усыпальницы были насыщенны пугающей силой. Той же самой, что исходила от жрецов Айдэ.
— Я обещаю отец, что подниму семью, — серьезно, по-взрослому, шептал Ар, стоя на коленях у надгробия. — Обещаю, что с ними ничего не станет.
Рэми вслушивался в плач брата и не верил собственным ушам. Арман умеет плакать? Умеет? Его сильный брат умеет рыдать, как простой мальчишка?
— Только где мне взять силы? — вскричал Ар.
Невыносимый запах смерти.
***
Именно этот запах почувствовал Рэми, когда вместе с матерью убегал из объятого магией дома.
— Не смотри! — кричала мама. — Ради всего святого, не смотри!
А Рэми не мог не смотреть. Слезы затмевали глаза, и он видел только тени... скорченные в страдании лица. Служанка, что каждую ночь поправляла ему подушку. Совала арханчику втайне сладости. Шептала подружке, что выйдет весной замуж и родит мужу детишек.
Седовласый конюший. Он катал Рэми на пони, улыбался, хотя давно не имел зубов. И смотрел с благодарностью, когда архарчонок приносил ему супы и каши.
Щекастый паж, что помогал Ару справится с уроками. И каждый раз шел пятнами, когда архан ошибался, смущался и заикался, исправляя.
Тишина. Внезапная тишина. Которую разорвал далекий крик Ара.
И новый сон... сон ли?
Рэми уже и сам ничего не знал... Метался на мокрых от пота простынях и вновь успокаивался, укутанный чужой силой.
— Тис... — прошептал он.
— Спи давай, бедокур.
11. Идэлан. Вина
Чтобы быть хорошим преподавателем,
нужно любить то, что преподаешь,
и любить тех, кому преподаешь.
Василий Ключевский
Наблюдение не показало ровным счетом ничего: он был таким же, как и все виссавийцы. Большую часть времени скрывался в своих покоях, выходил редко, говорил с кем-то еще реже. И только одно его выделяло от других: светловолосая кассийка-невеста. Аланна... Майк приказал следить и за девушкой, но узнать про нее не успел ничего: почти сразу пришел приказ от повелителя Аланну не трогать, вопросов о ней не задавать и о ее существовании забыть.