— Боги! — прошептали сзади, когда они увидели чего: мужчина лет так тридцати, обнаженный, окровавленный, висел над площадью на тонких, прошивших кожу крюках, и кровь его, дымящая на морозе, мелкими каплями срывалась вниз... как не замерла? И тут магия... но магия в руках арханов, дозор этого не сделал, Зир и его проклятый цех... зачем?
— Он жив! — выдохнул тот же дозорный за спиной и рванулся вперед, туда, где заканчивался человеческий круг.
— Не советовал бы! — одернул его кто-то из толпы и, узнав голос, Арман тихо приказал:
— Стоять!
Магия. Текущая по венам несчастного магия и боль... зверь внутри зарычал, сложил уши, рванулся вперед, но утихомирился, усмиренный волей Армана.
«Твоя работа, Зир?» — спросил Арман, переходя на внутреннюю речь.
«Моя».
«Магия?»
«Без магии он бы давно подох. А это не так интересно. И не так показательно».
«Показательно?»
«Люди должны знать, что будет за провоз рапсодии в Кассию, — Арман сжал зубы, но промолчал. — И, думаю, в твоих интересах экзекуцию не прекращать...»
«Как долго это продлится?» — спросил Арман, и стоявший рядом с ним маг поставил щит, убрав хлынувшую в толпу волну боли и ужаса. Умница. Могло задеть и дозор, а битва с аккуратно наведенным страхом им сейчас точно ни к чему.
«Недолго, друг мой, полюбуешься на представление вместе со мной?»
Полюбуешься. Арман усмехнулся, но взгляда от висящего на площади не отвел. Кровищи же под ним... смешанной со снегом и льдом. Еще надолго она тут останется, еще долго будет напоминать... впрочем, такое и напоминать не надо. Вновь волна муки, вновь молчаливая блокировка мага. И немой вопрос в глазах дозорных: может прекратим?
Не прекратим. Арман вспомнил отчеты. Вспомнил, как шел сегодня утром по уничтоженным магией кварталам, вспомнил, как осматривал сохраненное для него, измученное рапсодией тело. Вспомнил, как даже он, слабый маг, не смог к тому телу прикоснуться. Слишком много затаенной боли. Перекошенное безумством лицо, мученический оскал... и все это могло бы стать с Эрром!
Арман разжал кулаки и глубоко вздохнул запах крови, начиная им наслаждаться. Зверь внутри еще рычал едва слышно, но помогать уже не рвался. Этот человек привез в Кассию заразу, равной которой редко где сыщешь. Этот человек привез нечто, что даже темный цех тут видеть не хотел.
Все хотели жить. Все. А рапсодия... уничтожила бы столицу за какую седмицу, не разбирая хороших и плохих.
И потому этот человек и дальше будет умирать вот так... долго, мучительно. И назидание этому стаду, безмолвному, напуганному до смерти, молчавшему. Чтобы никто, ни за какое золото, никогда бы больше не осмелился. Чтобы знал, что его не простят. И не только его.
«Всегда знал, что ты умен, Арман», — вмешался в его мысли Зир.
«Я больше тебе не отдам Лиина».
«А я и не претендую, — усмехнулся Зир. — Твоему брату он сейчас нужнее, не так ли? Да и нужен он мне был лишь для того, чтобы было кому вытащить твоего братишку из умело поставленной для него ловушки...»
Арман отвел взгляд от контрабандиста и скосился в толпу... и нашел Зира сразу: он один прятал лицо под капюшоном плаща, он один не смотрел вверх, на истекающую кровью жертву. Он один не излучал тот неповторимый, животный страх, что грозил перерасти в ужас. Он и стоявшие за его спиной... маги. Сильные. Темные и безудержные. Те, кто будоражили толпу волнами хорошо наведенного страха. И понимания. Впечатывали в память людей то, что забыть было невозможно... насыщал их ночи, ночи их детей поколения вперед, кошмарами.
Простые люди так слабы.
Но Арман их спасать не собирается. Не на этот раз.
«Откуда ты знал?» — спросил он.
«Что Алкадий на него будет охотиться? — усмехнулся Зир. — Да оно же понятно. Твой брат уже пару раз мешал убить Мираниса, так что он должен был умереть первым. Ты, кстати — вторым, но кто же знал, что все так изменится?»
«О чем ты?»
«Ты слышал когда-нибудь о покрове? Говорят, он был создан шаловливым сынишкой Радона, помогал ему скрыться от всевидящего взгляда папаши. От всего скрыться. И теперь... полог у Алкадия. Не знаю как, не знаю, откуда, да, к слову, и не важно... но именно он помогал Алкадию прятаться. И тот, кто его получит...»
«Сможет стать невидимым».
«Для всех. Для своих, для чужих, для магов, для богов».
Вот почему Алкадий так хорошо прячется. И даже темный цех его найти не может.