Но нельзя. Арман его брат. Его глава рода. И разбираться им, увы, придется самим.
Но как же хочется на улицу! В морозную свежесть, в лес, такой знакомый, такой родной, где он будет один! Туда, где надо будет задыхаться от вечного контроля.
Но стоило выйти, как его перехватил тот же арханчик, имени которого Рэми так и не запомнил, и тихо попросил вернуться в свои покои. Попросил. Он говорил, Рэми смотрел на свои пальцы, меж которых скользила одолженная у Тисмена тонкая змейка, и внимательно слушал. Что и сам не знал. Сдержанно поблагодарил арханчика за заботу, вернулся в свои покои, и, оказавшись один в спальне, сполз по дверям на пол, зарыв пальцы в волосы.
Мелькнула на ковре змея, скрылась под кроватью и дернула хвостом в ответ на приказ Рэми людей в этих покоях не жалить: отвечать за Нара перед Арманом вовсе не хотелось.
Да что происходит, ради богов? Новый учитель, неожиданная забота телохранителей, иная, чем раньше, дивная, охрана за дверьми... клетка? Надоела эта клетка! На улицу бы, пусть даже в этот проклятый парк, окружающий замок. Замок ему покидать нельзя... но прогуляться в одиночестве можно?
И сразу же стало легче дышать и открыв глаза, Рэми с облегчением поднялся и подставил ладони пушистому, сыплющему с неба, снегу. Холодно. И хорошо... спокойно. Тихо... в снег всегда так тихо... А вокруг одни ели под белоснежными шапками, засыпанные свежим снегом тропинки и нетронутые человеком сугробы... давно он уже не видел такой красоты.
— Хорошо начинаешь свой путь в свете, — произнес за его спиной холодный голос. — Сначала обморок на глазах у всего двора, теперь стоишь тут и любуешься на снег. Чем еще удивишь, Рэми?
Упал на плечи тяжелый плащ, и Рэми вздрогнул, оглянувшись: от этого человека он не ожидал заботы. Этого человека видел лишь издалека, в замке. К этом человеку, помнится, Жерл просил не попадаться на глаза. Этот же человек Рэми потом гонял по лесам, сделав его преступником.
— Простите, архан, — огрызнулся Рэми. — Но я бы хотел остаться один.
Теперь все изменилось. И Эдлай, что недавно охотился за рожанином-мальчишкой, теперь должен быть вежливым. Теперь Рэми ровня, если не больше, и это наполняло душу шальной уверенностью. Теперь никто его не сможет тронуть. И эту зимнюю красоту, это спокойствие в душе, уже никто у Рэми не отнимет.
Не зря же был вчерашний долгий разговор с Виресом.
— Надо же, как заговорил, — усмехнулся Эдлай. — Не помнишь, кем был все эти годы?
— Не важно, кем я был, — спокойно возразил Рэми. — Важно, кем я стал. И я вам не давал права, архан, называть меня на «ты».
— Простите, не хотел вас задеть, — иронично ответил Эдлай, подавая Рэми руку и помогая выйти из сугроба на тропинку. — Перестаньте дуться, как обиженная девица. Уверяю, я вам не враг. Хотите покажу знаменитые галереи замка?
Рэми кивнул, не до конца понимая, что, собственно, от него хотят. А Эдлай усмехнулся едва заметно, положил Рэми руку на плечо и прошептал несколько слов. Вспыхнуло вокруг синим, мелькнул стеной снег, закружился в бешеном танце, полоснул по глазам яркий свет, а когда ошеломленный Рэми очнулся, они уже оказались на выложенной мрамором узкой дорожке, по обеим сторонам которой стояли, столь живые, столь притягивающие взгляд статуи...
Белоснежные мягкие изгибы, поблескивающий изморозью мрамор, лица, застывшие в мимолетных эмоциях, губы, с которых, казалось, вот-вот сорвется важное слово, поблескивающие в снежном мареве глаза... и белые хлопья, летящие с неба на дорожку, на обнаженные плечи статуй, на стеной стоявший за статуями хвойный лес... темная зелень на белом фоне, такой красоты Рэми, пожалуй, никогда не видел. Такого покоя никогда не ощущал. И такой плавной волны магии, что лилась от этого места, никогда не встречал.
Магия звала. Магия манила. Магия приглядывалась. Магия будила внутри спокойное недавно море... ласкала его, будто старого друга. Магия была чужой и своей... знакомой и такой далекой...
— Путь правды, — протянул Эдлай, убирая руку с плеча Рэми. — Когда магия родов не была так совершенна, мимо этих статуй проводили архана в день его совершеннолетия.
Эдлай пошел вперед, по дорожке между статуями, и Рэми не задумываясь пошел за ним. Почему-то не тронутый падающим снегом, гладкий мрамор оказался неожиданно скользким и Рэми поскользнулся, чуть не упав, а очарование магии на миг опустило. Только бы Эдлай не заметил очередного его стыда.