— А как ты меня остановишь?
Солнце уже катилось к зениту, когда ему позволили вернуться в свои покои.
Почему вот так?
Все еще ошеломленный и после нападения, и после дивных слов Кадма, Рэми даже не возразил, когда какие-то люди окружили его, накрыли щитом и попросили слегка подождать, а потом быстро осмотрели покои. Почувствовав легкие волны чужой силы, Рэми лишь нахмурился, но выставлять так и оставшихся в его спальне незнакомцев не стал: все равно он тут долго не останется, а когда поговорит с братом, все может измениться.
И глаза барсов у дверей, казалось, усмехнулись язвительно.
Под внимательными взглядами молчаливых соглядаев он принял ванну, разрешил Нару вымыть себе и высушить волосы, «не заметил» побледневшего охранника, когда Нар перевязывал ему вновь открывшиеся раны. Вирес сказал, что лучше магией не долечивать, опасно это, а Рэми и без того измучен, приказал беречь руку, но... как же тут убережешь?
— Мой архан, болит? — спросил Нар, и Рэми поморщился от его заботы. Как и от дрожи в его голосе.
— Прекрати, — прошептал он. — Прекрати меня жалеть, сейчас же.
— Да, мой архан.
— Хочешь сопровождать меня к брату?
— Если позволите, мой архан.
Рэми очень даже позволил: Нар был единственным в этой странной свите, кого он знал. Единственным, с кем мог спокойно поговорить... Кадм... телохранитель удивлял, завораживал, и временами — пугал. А Рэми так надоело теперь бояться.
— Скажи, Нар, — сказал вдруг Рэми. — А где мой хариб?
Нар на миг застыл, посмотрел куда-то за его спину, потом улыбнулся и тихо ответил:
— Разве вы еще не поняли?
Рэми оглянулся, узнал стоявшего у стены, покрасневшего почему-то, потупившегося Лиина, и переспрашивать не стал. Не хотелось. Сразу вспомнился травяной запах лозы, своя беспомощность и обожание в глазах мага. И тихий голос у его дверей, когда он изнывал от боли.
Сказать по правде, Рэми никогда не спрашивал, что стало с Лиином после его ранения. Тревожно... стыдно. Ведь Лиин его спас.
Он откинулся на спинку стула, позволяя Нару разрисовать свои щеки ритуальным рисунком и тихо позвал:
— Лиин?
Едва слышно, но Лиин услышал. Коснулись руки чужие губы, и, приоткрыв глаза, Рэми вдруг понял, что Лиин стоит перед ним на коленях, смиренно ждет, опустив взгляд в синий ковер.
— Чего ты хочешь за свою помощь, Лиин?
— Служить тебе, мой архан.
— Только? — усмехнулся Рэми.
Службы у него не просят. Службу ему навязывают. Все люди в его свите — люди Армана. Эти покои — по сути, покои брата. Эти охраняющие его маги — маги Армана, и даже Нар — его хариб. И все тут принадлежит брату. А что тут его, Рэми? Выбрано именно им? Это ли великая свобода архана? Браслет на руке и охрана, что теперь даже мига не дает остаться наедине. И Кадм, который грозится ноги переломать, если не будет слушаться.
И Рэми ему, увы, верил.
Вот их хваленная власть! Вот их чистота крови…
— Мой архан… не прикусывай губу. Я не умею залечивать, а прятать раны под краской не хотелось бы.
Не хотелось бы ему!
Поняв, что Лиин все еще стоит и ждет его ответа, Рэми взял со столика приготовленный для него перстень, повертел его в руках, рассматривая гравировку… "Р"… значит, не все тут принадлежит брату.
— Мой архан заказал это для вас, когда вы вернулись к нам, — пояснил Нар, заканчивая работу. И вставая, Рэми бросил перстень Лиину, прошептав:
— Хочешь служить, служи. Возвращайся на свое место.
И вновь вздрогнул от мелькнувшего в глазах Лиина странного счастья.
Боги, чего этот мальчишка от него хочет?
Но времени думать не было. Арман хотел, чтобы Рэми выглядел как архан, сегодня Рэми подчинится брату. Сегодня он не хотел ссориться. Сегодня им пора поговорить. По душам. А дальше... будь что будет. И улыбнулся, когда Нар мягкими касаниями спрятал браслет подчинения под ажурными манжетами: все равно эти безмолвные маги все видели, так чего уже прятать-то?