Впрочем, браслет не тревожил. То ли Рэми все делал правильно, то ли Арман не активировал его силу. Только гордость истекала болью и временами поднимался в горлу постыдный гнев: Арман не имел права делать из него безмолвного слугу.
— Могу ли я что-то сказать, мой архан? — мягко спросил Нар, формируя складки на верхней тунике и закрепляя их миниатюрными застежками.
Рэми усмехнулся. Когда это Нар просил позволения? Но сказать позволил.
— Простите моего архана за браслет.
— Почему ты всегда извиняешься за моего брата? — удивленно спросил Рэми, натягивая белоснежные перчатки. — Я не привык карать кого-то за ошибки других, и, думаю, ты это уже понял.
— Я его хариб, мой архан. Я знаю его лучше, чем знает любой другой. Мой господин кажется всем холодным и бесчувственным, но это не так, просто он либо равнодушен к людям, либо испытывает слишком сильные чувства. Равнодушен он ко всем… помимо принца и собственной семьи. Вы… вы его слабость. Мой архан сильно вас оплакивал и винил себя в вашей смерти, — Рэми вздрогнул. — Вы были и являетесь единственным, что может его вывести из себя. Он… он очень обрадовался вашему возвращению. Три дня провел в храме, благодаря богов, что вы живы и здоровы. — Рэми опустил голову, сжимая кулаки. — Вы знаете, что во время медитации обязателен строгий пост… Мой архан сильно ослаб после церемонии. Но когда он вернулся, а вас не было… Уже шесть дней мой архан практически ничего не ест. Сначала из-за поста, потом из-за вашего исчезновения, теперь — из-за вчерашнего. Верьте мне, он сильно раскаивается в своей несдержанности. Но я больше не могу видеть, как он себя изводит. И искренне верю, что вы тоже на это смотреть не будете. Прошу, мой архан…
Говорит правду, но недоговаривает. И эти недомолвки сводили с ума.
— Хорошо, — Рэми раздраженно прикусил губу и сразу же опомнился, вспомнив недавние слова Нара. — Я понял. Ты закончил?
— Да, мой архан.
Рэми окинул себя в зеркало последним оценивающим взглядом и вновь чуть не скривился. Нельзя кривиться. Надо быть холодным и надменным, как все арханы... как брат. И только тогда он сможет стать ему равным. Только тогда он сможет решать все сам, а не полагаться на его заботу.
Заботу… увы, все, что делал Арман, так походило на заботу. И только теперь Рэми это начал понимать.
И направился к двери, даже не обратив внимания, как трое магов, Лиин и Нар молча устремились следом. Свита? Пусть будет свита. Тем более, что общества телохранителя все равно не избежать.
А чистое с утра небо уже затянуло тучами. И такие же тучи затянули сердце Рэми. Что-то случится… уже совсем скоро. И он, увы, ничего не сможет сделать.
— Мой архан? — вновь окликнул его Нар, и Рэми понял, что стоит в собственной приемной, в окружении незнакомых, но носящих цвета их рода людей, и что все чего-то от него ждут. Даже Кадм… молчаливый, внимательный, одетый, как и все, в цвета северного рода. И не лень было так "маскироваться"?
— Я думал, что мы едем на равных, — все же не сдержал раздраженной гримасы Рэми.
— А хочу сегодня остаться незаметным, — ответил Кадм, скрывая лицо под капюшоном плаща.
Незаметным? Рэми чуть было не рассмеялся. Как будто телохранитель с его лучащейся силой умеет быть незаметным. Впрочем, смешок как появился так и пропал: сила телохранителя вдруг исчезла, оставив лишь легкое ощущение беспокойства. А Рэми развернулся к дверям, пообещав себе, что забудет о Кадме. Хочет быть незаметным, будет.
Погода, столь красивая с утра, быстро портилась. Поднялся ветер, гоняя снежную пыль и собирая у заборов плотные, тяжелые сугробы. Сыпануло низкое небо мелким, колким снегом, и даже подбитый мехом плащ уже не спасал от холода. Людям внизу было хуже: они кутались в колючую шерсть, защищая лицо от острых снежинок, слепо натыкались на друг друга, вязли в сугробах и спешили дальше, стараясь быстрее добраться до теплоты домов.
С мягким шорохом катились по улице повозки, устало переставляли копыта недовольные лошади, изредка покрикивали на них замерзшие, злые извозчики. Лучились теплым светом витрины небольших магазинчиков, и все ниже нависали над городом подталкиваемые ветром, тяжелые, полные снега тучи.
Арман стоял на мосту, изящной аркой возвысившемся над улицей-рекой и наблюдал за прохожими. И быстро заметил юркую тень, которая ловко двигалась между снующимися людьми, не замечая ни снега, ни ветра.