И ученики-ларийцы вздрогнули от зависти - такой молодой, их не старше, а уже советник самого вождя Виссавии, наделен силой, о которой они и мечтать не смели. Смели только бояться, отходя в сторону и уступая ему дорогу.
Мальчишка окинул испуганных учеников печальным, слишком уж для его возраста мудрым взглядом, и вдруг ушел куда-то страх и беспокойство, остался лишь покой. Благодатный, вязкий покой, который ничего не могло нарушить. Даже доносящиеся из распахнутых окон крики исцеляемого.
Крики продолжались два дня. Потом Арам вышел из спальни больного, кивнул директору магической школы и осел на руки ожидавших виссавийцев.
Арам спал в комнате Бранше. Беспомощный, вызывал он теперь не страх и почтение, а жалость. Казался обычным, сгоравшем в лихорадке мальчиком...
Одним только видом опровергал Арам сплетни: мол, не зря виссавийцы закрывали лица, мол, уроды они. Вовсе не уроды... черты лица у виссавийца были несколько более нежные, чем у ларийцев, будто лепившие их богини старались быть аккуратнее, сгладить резкие углы, наделив зато мальчишку тщательно вылепленными губами, тонкой, белоснежной кожей, и длинными, как у девчонки, ресницами.
Семь дней метался он в бреду, выкрикивая слова на незнакомом языке. Семь дней сидел Бранше рядом, ел тут, спал тут, менял холодные компрессы. И молился, чтобы гость выжил. Чтобы в комнату, под опущенный купол, смог войти кто-то помимо Бранше и дать ему отдохнуть.
Но никто войти не мог. А маги-виссавийцы не вмешивались. Ждали в приготовленных для них покоях и на все вопросы отвечали - это пройдет.
Прошло. Утром восьмого дня, проснувшись на рассвете, Бранше поймал на себе внимательный взгляд. Виссавиец не спал. Лежал с открытыми глазами и что-то шептал.
- Не понимаю, - покраснел Бранше.
- Прости, - ответил виссавиец на чистом ларийском. - Я забыл. Почему я не в клане?
- Какая-то защита...
- Моя вина, - слегка смутился мальчик. - Это твоя комната?
- Да.
- Потому ты смог войти. А где твой товарищ? В комнате должно быть двое...
- Умер. Утонул в реке этом летом.
- Тебе до сих пор больно, - сморщил брови мальчишка. - До сих пор оплакиваешь...
А потом веки Бранше вдруг сами собой опустились, и он заснул. А когда проснулся, Арама не было в школе магии. Зато ушла из души горечь и тоска по погибшему другу, а на подушке остался амулет удачи...
Арам почти не изменился с тех пор. Тело его выросло, окрепло, а глаза остались такими же - широко распахнутыми, кажущимися на первый взгляд невинными. Только не невинность то была - мудрость. И Бранше, не обманываясь хрупким видом виссавийца, с почтением поклонился Араму, любимому советнику вождя Виссавии. Юноше, что и мальчишкой был сильнее большинства магов клана. Сыну одолевшего демона Шерена Акима.
- Прошу прощения, друг, - сказал Арам, когда они вошли в небольшой дом, спрятавшийся за укутанными снегом елями. - Но ты знаешь нечто, что я знать не должен.
Бранше не спорил. Он давно уже привык к странностям виссавийцев, к их таинственным "так приказала богиня", потому вопросов не задавал, принял из рук Арама чашу с вином и кивнул.
- До нашей встречи я разговаривал с хранительницей. Ее воля для меня более священна, чем воля вождя. Хранительница приказала помочь тебе, не требуя за это награды. Еще передала лично для тебя, - взгляд виссавийца стал глубоким, зрачки расширились, а голос приобрел зловещие нотки, - чтобы ты не считал себя особо умным... возможно мы знаем даже больше, чем тебе хотелось бы. Ты знаешь, кого ищешь, мы знаем, где он.
Чаша в руках Бранше дрогнула, и вино чуть было не пролилось на пол: знают, и тем не менее подвергают его опасности? Да в одной Ларии найдется куча людей, которые захотели бы получить власть над наследником магической страны. Арам не замечал волнения друга. Он стянул перчатки и начал греть над огнем посиневшие от холода пальцы.
- Не люблю Кассию. Не люблю снег.
- В Виссавии нет снега? - осторожно поинтересовался Бранше.
- В Виссавии есть все, что хочет ее вождь, - уклончиво ответил Арам. - Но ты позвал меня не за этим, правда? Я ценю твое общество, Бранше, но времени нет. Мне надо знать, чем я могу помочь... и отправиться на встречу с повелителем Кассии.
- Виссавия решила все же вмешаться? - встрепенулся Бранше.
- Ты задаешь вопросы, которые тебя не касаются, - отрезал Арам. - При всей моей любви к тебе, есть вещи...
- Я понимаю...
- Я рад, что понимаешь. Мне сложно тебе отказывать.