- Ради богов, Тисмен! Из чего ты варил это проклятое зелье? - раздался снизу голос Кадма. - От тебя я такого не ожидал!
- Откуда мне было знать! - взорвался Тисмен. - Это я обвинял будущего телохранителя в измене? Это я срывал с него амулет, заставляя вспомнить о привязке? Да еще так внезапно! Боги, я же предупреждал... осторожнее надо быть, мягче! А ты с мечом? На мальчика!
Судя по тому, что они находят время ссориться, жить Рэми будет. Мир облегченно вздохнул, подошел к окну и выпрыгнул вниз, на залитый красными пятнами снег.
- Заткнитесь оба! - прошипел он. - Нашли время!
Он склонился над Рэми и поймал его медленно тускнеющий взгляд:
- Куда собрался, друг мой? Тебе никто не позволял уходить.
- Я не нужен тебе, - шептал Рэми.
- Ты мне нужен, - эхом отвечал Мир.
- Ты не веришь мне.
- Я тебе верю. Посмотри на меня, - Миранис взял руку Рэми и осторожно погладил юношу по волосам. - Посмотри мне в глаза. Я всегда тебе верил. Никогда в тебе не сомневался. Я искал тебя, ты же знаешь?
- Знаю.
- То что ты чувствуешь... ты просто не привык, это слишком внезапно, это наркотик, это не ты...
Мир и сам не верил, что это он на глазах у собственных телохранителей подобно любящей матери уговаривает отуманенного наркотиком мальчишку не делать глупостей, еще более не верил, что это ему важно, чтобы Рэми наконец-то понял, услышал, и не вздумал уходить...
- Кости целы, - резюмировал не терявший времени Тисмен. - Лерину надо спасибо сказать. А крови много, так это потому как стеклом порезался. Но кровь я остановлю... И умереть вам, Рэми, не дам, не надейтесь.
Кадм подхватил Рэми на руки и, мягко отпружинив от земли, взлетел со своей ношей к разбитому окну в спальню Тисмена. Вскоре он уже укладывал так и не потерявшего сознание мальчишку на кровати, не обращая внимания на быстро темневшие от крови простыни.
По приказу Лерина дух замка восстановил на окне стекло, вспыхнул ярче огонь в камине, и в комнате стало тепло и уютно. Сев в кресло, Мир хмуро смотрел, как Тисмен быстрыми движениями разрезает на своенравном мальчишке тунику, один за другим исцеляя многочисленные порезы.
Под мягкими движениями Тисмена Рэми постепенно расслаблялся, а Мир нервно кусал губы: пригласить бы жрецов, а лучше - умудренных опытом телохранителей отца, они быстро бы успокоили Рэми, объяснили бы, что такое привязка, примирили бы его силу и его разум.
Но Рэми, ради богов, не архан. Впервые за всю историю Кассии избранник одиннадцати - простой рожанин. И, что еще хуже - целитель судеб.
Если Рэми сейчас попадет к жрецам, то ему, скорее всего, не жить. Рожанин, целитель судеб и сильный, вспыльчивый маг это вызов всем мыслимым и немыслимым законам Кассии, значит, существовать не может. Другое дело, если Рэми пройдет привязки и только тогда явится к жрецам. Такого тронуть не посмеют. Такого будут терпеливо обучать, носить на руках и перед ним поклоняться.
- Я надеюсь, что ты понимаешь... что делаешь, - ожидаемо начал ныть Лерин. - Твой Рэми слишком чувствителен и для рожанина, и для мага. Объясни мне, как он может быть твоим телохранителем при такой ранимости? Или нам вместо одного принца охранять двух?
Рэми встрепенулся в руках Тисмена, посмотрел на Лерина затравленным взглядом и потерял сознание.
- Иногда мне хочется тебе врезать, Лерин, - прошипел Миранис. - Всем вам врезать. Мне напомнить, как вы себя вели перед привязкой? Или вы сами вспомните и заткнетесь?
Лерин покраснел и было от чего. Пятнадцать лет назад гордый архан доставил жрецам немало хлопот... Еще бы: избранник родился в семье главы рода, мало того - был единственным сыном, горячо любимым наследником, гордостью горцев... которые так и не смирились до конца с властью повелителя.
Он приехал тогда в замок вместе с отцом: неприступный, несмотря на свои десять лет. И как увидел маленького принца...
Мир тогда так не понял, почему сын высокого гостя стал вдруг серым... Лерин ведь ничего не сказал. А через некоторое время уехавшие, казалось, с миром горцы объявили повелителю войну:
- Вы отравили сына главы рода, - прыскал слюной гонец.
- Чем? - удивился повелитель.
- Любовью к наследному принцу.
Повелитель ничего не сказал, но не сдержал довольной улыбки. В игру вмешались жрецы и дипломаты, а через луну Лерин вернулся в замок. И в ту же ночь Мир проснулся с кинжалом у своего горла:
- Отец сказал, что если я тебя убью, - шептал гордый мальчик, - то смогу спать ночами.