Кон натянул тунику, перевязал ее на талии расшитым бисером поясом (наверняка подарком Илы), и опустив голову, сказал:
- Да, мой учитель, понимаю.
- Что еще тебя мучает, Кон?
- Я хочу служить вам.
- Ты служишь, - отрезал Алкадий, отпивая немного вина.
- Как носитель.
Алкадий усмехнулся.
- Хочешь получить свою лозу?
- Да.
- Дурак. Считаешь привилегией то, что на самом деле является проклятием. Это когда мой господин был жив, лоза давала носителю силу. Теперь же силу получаю только я. А ты, несмотря на свою тупость, мне дорог, мальчик. Потому я не позволю тебе стать носителем. На этом разговор закончен. Где маг?
- В подвале.
- Вот и хорошо. Пора обедать.
Арману тогда исполнилось одиннадцать, что он мог сделать?
Спальня была затемнена. Ар в последнее время не любил света. Не любил солнца, не любил огня, ему мешал даже огонь в камине.
И ненавидел виссавийцев. В Виссавии умер его отец. В Виссавии ушел он за своей повелительницей, и целители ничего не смогли сделать. И мачеха не смогла.
- Не понимаешь, - кричал за стеной чужой мальчишеский голос.
Ар сжался. Он почему-то боялся того мальчика, что кричал за стеной, и впервые в жизни не смел вмешаться в разговор, хотя очень хотелось.
- Не понимаешь, что он - мой наследник? Я приказываю тебе вернуться в Виссавию! Слышишь!
- Ты? Ты мне приказываешь? - смеялась Астрид. - Ничего ты мне не в силах приказать! Мой сын - не собственность Виссавии, он лариец, кассиец, кто угодно, но не виссавиец! Ты меня слышал!
- Ты вернешься в клан! - закричал мальчишка. - Хочешь этого или нет - вернешься в клан вместе с детьми! Оставишь ларийского щенка здесь! Или умрешь! А Рэми все равно будет со мной! Тут, в вашей уродливой, прогнившей насквозь Кассии ему не место!
Дохнуло пряным ароматом магии, и в доме вдруг воцарилась тишина. А потом тихонько отворилась дверь, мачеха заглянула внутрь и тихо спросила:
- Спишь?
Арман не ответил. Вцепился пальцами в подушку, прикусил губу, чтобы не закричать, бесшумно заплакал. И молился всем богам, чтобы мачеха не передумала, не увезла бы брата и Лану в Виссавию. Не оставила бы Ара одного... Потому что уже в одиннадцать лет Арман знал - не место главе Северного Рода в чужой стране...
А на следующий день, с самого утра, они уехали в поместье, а через несколько дней Арман потерял все: и брата, и сестру, и мачеху.
12.
- Арман! - жестко вернул на землю голос повелителя. - Уведи мальчика.
Вот она, Астрид. А ведь она же. Пусть и постаревшая, пусть и с сединой в волосах, но она же!
В один миг вспомнил Арман, как мучился все эти годы, как сходил с ума после смерти брата, как мечтал умереть с ними... в том столбе магии, и как долго, мучительно боролся с собственными кошмарами. Все это было обманом? Астрид жива? Может и...
- Вы можете делать со мной все, что угодно, - прошипел Рэми. - Но моя мать ни в чем не виновата, оставьте ее в покое, архан!
Он? Боги, какой же Арман дурак. Как раньше не узнал? Как же раньше не заметил? Глаза... Те же огромные черные глаза, почти лишенные белков, тот же упрямый взгляд. То же неистовство тела, а за ним - хрупкая душа целителя.
Мальчик, гордый, непримиримый. И глупый... Защищает мать, хоть сам и бледен, как только выпавший снег. Хоть дрожит, хоть ноги его не держат, а по подбородку стекает струйка крови...
Всегда был таким, думает Арман, доставая из рукава платок. Всегда старался защитить, кого любит, хоть самого себя защитить не в силах... Глупый кассиец с душою целителя... что же ты творишь?
Не замечая всеобщего удивления, Арман мягким жестом отер кровь с подбородка мальчишки-рожанина. Рука дрожала, едва удерживая кружевной платок, хотя никогда не дрожала под тяжестью меча, и Арман сжал пальцы, мысленно отправляя зов харибу.
- Это ведь вы, не так ли? - спрашивает он Рид. Голос предательски осип, не слушаясь хозяина. - Давно не виделись...
- Не знаю уж, благодарить мне богов или проклинать, - быстро успокаивается женщина, вспоминая явно давно забытые повадки арханы. - Да, Арман, это я.
- Кто этот юноша? - жестко спросил мужчина. - Он...
- А если и так?
- Поплатишься за это! - шипит Арман, активизируя знаки власти и не замечая, как напрягаются телохранители повелителя, как шагает к нему Вирес, явно вознамериваясь вмешаться.