- Есть нечто сильнее Эдлая.
- И об этом мы поговорим, Астрид. Лично. Но позднее... если я начну с тобой говорить сейчас, до утра ты не доживешь.
Астрид вздрогнула и невольно шагнула назад, побледнев так сильно, что Рэми все же вскочил на ноги. И опять ему не дали вмешаться: на этот раз Арман. Изменившийся Арман, перехвативший его за пояс, шепчущий горячо на ухо:
- Молчи! Ради всех богов молчи, если желаешь ей добра. Не видишь - повелитель в ярости. Не помнишь, как он учит ослушников? Хочешь угробить мать?
Рэми остановился, почувствовав в голосе Армана неожиданное беспокойство. Но сам Рэми ярости Деммида не замечал: хоть и стал гуще проклятый туман, хоть появлялись в нем чаще молнии, но говорил повелитель ровно, спокойно. Да вот только все в зале, включая Мираниса, почему-то стояли тихо. Телохранители опустили глаза в пол, Гаарс отошел ближе к стене, одна только Рид смотрела гордо, дерзко, не склоняла перед Деммидом головы, хоть и дрожала от напряжения.
- Да, Астрид, - начал Деммид. - Даже не представляешь, какую цену пришлось мне заплатить за смерть мальчика. Даже не представляешь, как долго уговаривали мы целителей вернуться в Кассию. Даже не представляешь, что мы им обещали! Как унижались. Как дорого мне дались твои игры!
- Ты не понима... - начала Рид.
- Молчи! - оборвал ее Деммид. - Когда-то я был твоим другом, это правда! Но ты меня предала, не помнишь? И теперь ты - архана. Ты подчинишься моему приказу! Где Лилиана?
- Жива, - выдохнула Рид.
- У Гаарса? Отвечай, женщина!
- Да...
- Вирес, поедешь с Гаарсом и привезешь ее в замок. А ты, Астрид, под страхом смерти не подойдешь к детям! Ты меня слышала?
- Да, мой повелитель...
- Ты меня слышал, Рэми? Сделаешь шаг к матери, и она умрет... Ты мне нужен - она уже нет. Помни об этом!
Нар отскочил, когда распахнулись двери, склонился перед выходящим из зала повелителем и его телохранителями, и лишь тогда скользнул внутрь, в уже почти сомкнувшуюся щель.
Вновь сделать поклон, на этот раз принцу, его телохранителям и гостям, не обращать внимание на неестественную тишину, мягко подойти к архану, стараясь быть как можно незаметнее, привычно застыть за его правым плечом. И принять из унизанных перстнями ладоней Армана испачканный кровью платок.
"Видишь этого мальчика?" - Нар вздрогнул, выдав постыдное удивление. Сложно не выдать, если он явственно чувствовал смятение архана. А ведь, сколько Нар помнил Армана, тот всегда был уверен в себе. Даже когда превращался в зверя.
"Вижу, мой архан", - ответил Нар, приглядываясь к стоявшему рядом с Арманом мальчишке. И не заметил ничего особенного: глаза этого юноши, правда, необычно черные, и волосы слишком темны для кассийца. Худоват он, слишком хрупок для мужчины, но боги часто награждают таких хрупких на вид стальным стержнем. Так что сразу и не разберешь...
Да и во взгляде странное выражение, какое бывает только у целителей или у жрецов, помеченных печатью богов: желание понять, простить, помочь...
Кому помогать-то? Мальчишка и сам нуждается в помощи: лицо бледное, вспотел весь, и взгляд подернут дымкой. Да и пахнет от него неприятно - приторно сладко. Его явно опоили наркотиком, только вот к чему столь много чести для обычного рожанина?
"Запомни его. Когда он выйдет из залы, проведешь его в покои моего отца..."
И вновь Нар усилием воли заглушил в себе удивление. В покои отца? Те самые, что закрыты уже не первый десяток лет? Те самые, куда Арман уединялся раз в луну, чтобы провести там долгую, бессонную ночь? Что стали для архана храмом умерших родственников? Куда даже ему, Нару, не было входа?
"Не спускай с него взгляда, и не давай разговаривать с этой женщиной."
Нар слышит, но понимает ли? Кажется, сегодня в этом зале никто ничего не понимает. Вон и принц неожиданно молчалив, и в глазах его удивление смешанное с задумчивостью.
- Слышишь меня, Рэми? - спросил Арман, и голос его слегка задрожал.
Женщина, которую Нар заметил далеко не сразу, дернулась к мальчишке, но Тисмен вдруг встал на ее пути и холодно отрезал:
- Нет.
- Это мой сын, телохранитель, - взвилась женщина. - Вы не имеете права!
- Нет! - вновь отрезал Тисмен, и Нар явственно услышал, как телохранитель мысленно зовет дозорных.
Раскрылись двери, пропуская дежурившего перед залом старшого, и высокий, малознакомый Нару мужчина склонился перед телохранителем, ожидая приказа:
- Проводите ее в белые покои. И проследите, чтобы не удрала.
- Слышишь меня, Рэми? - повторил Арман.