- Это я тоже знаю, - усмехнулся Рэми.
- Да, слишком много знаешь, - серьезно ответил Арман. - Опасно много. Молодая повелительница была красивой, но страшно порывистой. И глупой, чего уж там таить. Узнав об измене мужа, она убила себя. Это было непростое время для нас всех. Львина умерла мгновенно. Ты ведь знаешь, таковы законы Кассии - после смерти кого-то из семьи повелителя, мгновенно умирают и их телохранители. Мой отец, подобно его архане, сгорел заживо на глазах мачехи.
Некоторое время Арман молчал, водя тонкими пальцами по ободку чаши... и на этот раз Рэми не решился разорвать воцарившуюся тишину.
- Астрид поссорилась с виссавийцами. Обвиняла целителей в том, что не спасли ее мужа... И в первый раз воспротивилась вождю. Элизар хотел, чтобы мы остались в Виссавии. На самом деле не мы, а мой брат, моя мачеха и моя сестра, а я? Я соседней стране целителей был не нужен. Астрид воспротивилась, увезла нас обратно в Кассию. Тогда я был рад. Сегодня я считаю это ошибкой... Ну и история моя закончилась и вовсе трагично - поместье, где находилась моя мачеха и ее дети уничтожила магия. А повелитель... повелитель приказал забыть... все и забыли...
- Грустно, архан, но при чем здесь я?
- Да ни причем, - усмехнулся Арман. - Вчера я встретил Астрид при дворе, и это - твоя мать. Я - глава твоего рода и твой брат. И ты выслушаешь меня, хочешь ты этого или нет!
- Не верю, - прошептал Рэми, вставая из-за стола. - Не верю тебе, архан! Я - обычный лесник, горожанин, свободный человек. Я - сирота, старший мужчина, глава рода с десяти лет! Я - кровный родственник Гаарса и добровольно отдал ему в руки свою судьбу. Но я не имею никакого отношения ни к тебе, ни твоей семье! А даже, если и имею? Отпусти меня! К чему делить наследство?
- О каком наследстве ты говоришь? - воскликнул Арман. - О том, что оставил наш отец здесь, в Ларии, или бросила твоя мать в Виссавии? Хочешь свою долю? Бери! Прямо сейчас! Наш род богат... ни мне, ни тебе состояния отца за три жизни не истратить!
- Зачем я тебе? - взмолился Рэми. - Не могу быть твоим братом. Смотри...
Рэми обнажил свои запястья, показывая желтые знаки рода.
Арман промолчал. Вытер жирные пальцы о салфетку, чуть шевельнул губами, глаза его полыхнули синим, и попятившийся Рэми с ужасом понял: откликаются знаки рода на слова Армана, жгут запястья, и медленно, очень медленно расползается по телу боль...
"Сядь!" - короткий приказ в голове. Боль усилилась, а Рэми понял - не подчинится он, так собственное тело заставит подчиниться, потому как главе рода не отказывают... Не этому ли Рэми учил Бранше?
Медленно опустился Рэми на стул, напротив невозмутимого Армана.
- Не могу... Не верю... они золотистые...
Приказ отпустил.
- Золотистые кто? - не сразу понял Арман.
- Знаки рода... они золотистые, как у рожанина, не как у архана... не верю...
Арман потянулся через стол и положил свои ладони на руки Рэми, скрывая знаки рода:
- Не думал я, что твоя мать аж настолько сильна, - шептал он, когда Рэми прикусывал губу, чтобы не вскрикнуть от резкой, пронзившей запястья боли. - Я не знаю, почему она тебя спрятала... но сейчас... сейчас знаки на твоих запястьях станут прежними... уже стали... ты поймешь, что я говорю правду. И примешь это, не так ли?
Глаза архана утратили синий блеск, а когда Арман вернулся к своим колбаскам, Рэми ошеломленно смотрел на непривычно синие, изменившие татуировки рода.
- Другой бы обрадовался, - холодно бросил Арман, намазывая хлеб маслом.
- Я не другой! - ошеломленно прошептал Рэми. - Не позволю...
- Ты все мне позволишь, - отрезал Арман. - Братишка... У тебя остались сомнения? А вот у меня нет. Как только я увидел твои глаза, я тебя узнал... А узнаешь ли ты это?
Арман сорвал с груди шнурок и кинул его Рэми. Тот машинально поймал небольшой амулетик, посмотрел на до боли знакомый кусок дерева и вдруг смирился...
- Не бойся, Тисмен его очистил, - где-то вдалеке прозвучал голос Армана. - А когда-то давно ты мне его дал... За два дня перед твоей "смертью..."
Рэми вскочил, и, крикнув:
- Я вам не верю! - в сердцах швырнул амулет на пол и выбежал из кабинета...
Арман вытер о салфетку руки, бросил ткань на тарелку, встал из-за стола и поднял амулет, грея ветвь дерева в пальцах. Глянул на стоявший на столе шар вызова, и разнесся по кабинету тонкий звон.
Нар явился практически мгновенно. И, как всегда, не удержался от замечания:
- Рэми не рад?
- Не понимаю, - пожал плечами Арман, перебирая между пальцами амулет. - Ему нравится быть рожанином? Или я что-то делаю не так?