Оборотень, будто услышав, дернулся, до скрежета сжав зубы. Тело его сотрясли конвульсии, и Рэми, испугавшись не на шутку, закричал:
- Ты что творишь, тварь! Не смей умирать, слышишь! Не смей! Я жизнь чуть не отдал, а ты!?
Приступ вдруг отпустил. Незнакомец сжался в комочек и чуть слышно прошептал:
- Прости.
Как этот зверь может чувствовать себя виноватым? Рэми пробила дрожь бессилия. Прикусив до крови губу, он осторожно прикоснулся к ране на боку незнакомца, от всей души надеясь, что проклятая сила и здесь поможет. Но море внутри, недавно столь бурное, теперь почему-то молчало.
Незнакомец задрожал. Внутри него разливалась пустота, и Рэми не знал, чем ее наполнить. Казалось ему, что жизнь медленно, но неумолимо истекает из холодного, как лед, тела оборотня, и уже не вернуть ее, как и не старайся. В последнем, отчаянном усилии, Рэми скинул с себя плащ, лег рядом, прижался к спине зверя, обнимая его руками. Даря свое тепло и тепло своей души, окутывая себя и оборотня мягким коконом синего сияния.
"Не уходи, прошу, - шептал Рэми. - Держись!"
Внезапно накатила на Рэми слабость, и веки будто свинцом налило. Отчаянным, последним усилием рожанин попытался заставить себя не спать, но и сам не заметил, как погрузился в глубокое, тягучее беспамятство. Снов на этот раз не было.
Проснулся он рывком и сразу. Луна ушла за деревья. Все тело болело от неудобной позы, плечо ныло болью. Некоторое время Рэми лежал неподвижно тревожно вслушиваясь в дыхание зверя и все опасался, что тому стало хуже. Дыхание было размеренным, глубоким. Чужое сердце под ладонями Рэми билось мерно, тело оборотня заметно согрелось, и ему, кажется, снилось что-то хорошее. На Рэми дохнуло эмоциями зверя: тихим счастьем, мягким покоем.
Рэми вынырнул из-под теплого плаща и сразу же замерз на промозглом предрассветном воздухе. Не обращая внимания на дрожь и усилившуюся боль в плече, Рэми осторожно оголил бок оборотня, стремясь увидеть его рану. Раны не было. Остался лишь темнеющий в полумраке рубец, который, наверное, вскоре сойдет, сменившись едва заметным шрамом. Оборотень застонал во сне и завернулся в плащ, пытаясь согреться. Рэми вздрогнул.
- Скажи... Мир, это я сделал или ты?
Рэми раздраженно прикусил губу. Новые способности, с одной стороны - радовали, с другой - начинали раздражать своей непредсказуемостью. Вот и теперь - зверь обрел внезапно имя.
Рэми достал из-за пояса подаренный Жерлом кинжал и нарезал у края поляны высокой травы. Зарыв в ней все так же невинно спящего Мира, он побродил по березняку, собирая хворост.
Попытался развести огонь. Удалось не сразу - раненая рука уже почти не слушалась, на Рэми то и дело нахлынывали волны слабости, бросало то в жар, то в холод, страшно хотелось пить.
Но преодолевая слабость, Рэми нарыл ножом у ручья корней земляного ореха, у края поляны срезал пару подосиновиков, набрал в лист лопуха немного малины. Потом сел у костра, подбрасывая прожорливому пламени чудом не отсыревшие ветки, найденные под корнями дерева.
- Кто ты?
От неожиданности Рэми упустил подосиновик. Взгляд оборотня, казалось, буравил спину, но того, что у Мира было внутри, Рэми больше не чувствовал.
- Не думаю, что должен отвечать, - ответил он, выуживая из травы потерянный было гриб. - Я не спрашиваю, кто ты. А ты не спрашивай, кто я.
- Да будет так, - протянул оборотень, вылезая из травы.
Он расстелил плащ по другую сторону костра и сел на него, вовсе не стесняясь своей наготы. Зато заживший бок осмотрел внимательно, ковырнул ногтем рубец и зловеще улыбнулся:
- Опытный целитель, надо же, - в его голосе послышались нотки уважения. - Неужто, виссавиец?
- Неужто - лариец? - зло парировал Рэми. - Вот что дружок, давай договоримся. Я - целитель. Ты - оборотень. Тайны есть у всех, а вот открывают тайны далеко не всем.
- Невежливо, знаешь ли, - съязвил Мир. Он снял с палки испеченный гриб, отломал от него кусочек и сунул его в рот.
- Ты закрылся от меня, - ответил Рэми. - Это тоже невежливо.
- Ты имеешь ввиду щиты? - пожал плечами Мир. - Знаешь ли, не люблю быть прозрачным. А тебе, вижу, стесняться нечего.
Рэми вздрогнул, впервые сообразив, что не только он умеет читать чужие эмоции.
- Готовишь ты неплохо, - добавил вдруг оборотень, разрывая неловкую тишину.
Рэми пожал плечами: в конце-концов, ему не привыкать быть "прозрачным" для арханов. Он растормошил палкой угли, достал запекшиеся корни земляного ореха. Нанизал один из них на прутик и подал через костер зверю. Мир протянул руку... и схватил Рэми за запястье.