- Не слишком ли много чести для простого мальчишки, пусть даже для избранника? - холодно ответил Арман. - Ты чего-то не видишь, Мир? Я тебе объясню - мы потратили много времени на поиски. И все зря. А мальчика твой - рожанин-маг. Представляешь, что будет, если до него доберется темный цех? А? Мир, это опасно. Дай мне поговорить с опекуном. Иначе мы получим избранника под властью черной силы. Позволь мне...
-... убить его...
- ... иногда так лучше...
- ...позволяю.
Тяжело далось Миру это решение. Ему все, что касалось Рэми, давалось тяжело. И сжигающая душу тоска по кому-то, кто должен быть рядом, а не был, и обида на мальчишку, что дважды ускользнул, и разочарование... Чувства, которые до встречи с Рэми были Миру незнакомы.
И теперь он был благодарен, что Арман промолчал. Лишь кивнул, положил руку на плечо, даря поддержку. А поддержка Миру была необходима.
Может, и в самом деле, так лучше?
Лучше... читается в глазах Лерина.
Что ж ты делаешь - молча спрашивает Тисмен.
Мне все равно - отзывается душа Кадма.
И ему, Миру, должно быть все равно. Рэми ведь все равно. Ушел, проигнорировав сильный зов связи, и живет себе где-то в столице, не чувствует, как душа Мира обливается кровью...
А ведь он уже и забыл, что такое встреча с новым телохранителем. Что такое нетерпеливое ожидание привязки, пока маги и жрецы адаптируют душу избранника для новой роли. И какое облегчение вызывает сам вид этого избранника, горящие счастьем глаза. Ведь это огромная честь... Честь, от которой Рэми убежал.
И завтра, когда Эдлай узнает, где находится Рэми, отряды дозорных перевернут город, осмотрят знаки каждого горожанина, прочешут столицу квартал за кварталом. Арман не может, у Армана нет стольких людей, а советник повелителя - то дело другое.
И Рэми найдут. Но ведь горд мальчишка, и живым людям Эдлая не дастся. Мир это знал. И ничего поделать не мог... Да уже и не хотел.
- Ты пришел не за этим? - повернулся он к Арману, ежась под теплым плащом.
Почему стало вдруг так холодно? Ведь если Рэми умрет, исчезнет тоска... уйдет с душой упрямого мальчишки и станет легче. Должно стать легче...
- И за этим тоже, - мягко ответил Арман. - По дороге в замок я встретил странного человека. Но ищет он не меня. Тебя. И просил тебе передать это!
Мир задумчиво взял с ладони Армана кругляш, улыбаясь повертел его между пальцами. Вспомнил он небольшой загородный дом, духоту тесной комнаты, жесткие, много раз стиранные простыни. И аромат сосновых веток, стоявших в небольшой вазе на покрытом вышитой скатертью столе.
Удачно спаситель явился... Будет с кем поболтать, посидеть за чашей вина в покоях, забыть на время о паршивце, который бежит от собственного призвания.
- Где он? - набрался решительности Мир, отдавая кругляш Арману.
- В беседке у озера, - ответил дозорный, заглядывая другу в глаза. - Прости, я не стал вести его сюда, хотел с тобой поговорить... сначала дела твои, а потом твоих подопечных. Не так ли, Мир?
Мир вздрогнул, да издевку съел. Но блеснули неприязнью глаза Лерина: не любил белый телохранитель Армана, не одобрял таких вот дружеских подколок, хотя сам до них частенько опускался...
Несправедливо это. В этом мире многое несправедливо. И Миранис прекрасно знал, за что его телохранитель не любит Армана - за кровь оборотня. Ту самую кровь, что течет и в жилах Мира.
Резко развернувшись, Мир направился к беседке. Надо срочно выпить. Одному нельзя, телохранители не захотят, Арман и вовсе белый пушистый, пьет редко, а вот Гаарс подойдет вполне.
Привычно прокладывал дорогу под ноги сад, сыпались на снег розовые лепестки, капало с сосулек, и выглядывали из-за деревьев магические создания.
Мир любил населять парк "нечистью". Отец сопротивлялся сначала, потом смирился, и вскоре в парке появились русалки, драконы, гарпии, единороги, пара сфинксов.
Мир хотел поселить сюда и пегаса, но пегасы водились только в Виссавии, а виссавийцы категорически отказались привозить их в Кассию. Почему - не объясняли. Они никогда и ничего не объясняли.
И отец ничего не объяснял. Все щадили Мира, оберегали, будто он был дорогой, но ненужной игрушкой. Сменялись учителя, сила Мира росла вместе со знанием, но дало ли это ему власть? К власти отец сына не допускал... И к интригам не пускал, зато недавно интриги ворвались в жизнь Мира сами.