А сам? Сам едва на ногах стоял от слабости. И всей душой захотел я помочь, решил отвезти его в столицу, показать тебе, Тисмен, дать ему то, что он заслуживал с его магическим даром. Только мальчик-то наш решил иначе...
А ведь мы беседовали на эту тему, Рэми. И, казалось, договорились. Только мне казалось? Ты оглушил меня столь благородно, отдав на руки Арману. Зачем, Рэми?
- Потому что боги надо мной не властны, Миранис, - ответил рожанин, пытаясь выгнать из головы предательскую слабость. - И ты властен не будешь. Хотя... хотя... я не могу тебе сопротивляться. Но не будешь...
- А это мы еще посмотрим!
Мир пожал плечами. Взял на руки Тисменову зверюшку, поглаживая чешуйчатую спину и заставляя Старика нервничать, когда таракан-переросток начинал недовольно сипеть:
- Я исполнил свое обещание, Кадм. Время для твоего рассказа.
Рэми потер виски, пытаясь выгнать из головы тягучую боль. Тоска, которую столько времени глушил в себе амулет, вернулась с удвоенной силой. И Рэми стало стыдно... знал он, что это не его, чужое, но хотелось броситься в ноги Миранису и умолять о прощении... за то, что убегал...
Тьма все так же окутывала проклятую пещеру, делая ее похожей на могилу, но Марнис знал, что заточение его будет длиться не так уж и долго. Постепенно блекло отражение чужой комнаты в наполненной водой каменной чаше. Марнис оторвался от ока. Заклинания требовали сил, много сил, а их у младшего божества почти не осталось. Потому и наблюдать за Рэми удавалось урывками.
Но то, что он увидел, его вполне устроило. Еще немного и Аланна получит своего мальчишку, а вместе с этим будет вынуждена исполнить свое обещание.
Марнис станет свободным. И сильным, как когда-то.
- И все же ты настоял на своем, - Виссавия как всегда появилась неожиданно. - Рэми вернулся к Миру.
- Ты ожидала чего-то другого?
- Не видишь, мальчик задыхается... не понимает, что происходит - и я не могу помочь. Зелье Тисмена действует метко, блокирует все внешние влияния... И мои, и, как я понимаю, - твои. Если с Рэми что-то случится...
- Ничего с ним не случится.
- Помни, я лучше тебя знаю своих детей. Не будь так уверен... То, что там происходит, перерастает Рэми. Мои дети любят свободу, а Рэми сейчас окутывают сети богов. Ты ведь знаешь, что это значит?
- Не слишком ли хрупкими ты сделала своих детей?
- Может и так... - задумчиво ответила богиня. - Может, и так.
- Однако твой рассказ был интересным, - задумчиво заметил коренастый. - Боюсь, обмен не будет равноценным.
- Это решать мне, - протянул Мир. - Рассказывай!
- Как знаешь, - усмехнулся Кадм. - Я сидел в своей комнате, когда хариб доложил о странном посетителе. Скажем так, выходить не совсем хотелось, так как у жены советника было ко мне важное дело...
- Избавь нас от подробностей! - прошипел Лерин.
- Уже избавляю, друг мой, - усмехнулся Кадм. - Хариб намекнул, что посетитель, вроде, дело имеет серьезное. Да и сам гость странный. Не из замка, а все ж миновал каким-то образом охрану парка... Пришлось одеться, оставить даму и выйти из затемненных покоев.
- Какое интересное "важное дело", - протянул Миранис. - И это ты мне после этого читаешь морали?
- Я тебе не за женщин читаю морали, мой дорогой, а за то, что не умеешь с ними обращаться, бросаешь их и наживаешь нам врагов. А я делаю вид, что они меня бросают сами. Но мы не об этом...
Гость был кассийцем, сомнений не было: татуировка, уверенный взгляд, стандартная внешность. Этакий отожравшийся клубок, сын богатого рожанина: четыре щеки, ленивые движения, каштановая копна волос. Вонь от пота. И веснушчатое лицо.
Не смотрите так на меня, Рэми, ничего против рожан не имею. Но кое-что имею против некоторых их представителей.
- Как вы сюда добрались? - спросил я.
- Скажем так, - ответил он, - у меня есть некоторые связи при дворе.
- У рожанина?
- Может, и у рожанина.
- Как вас зовут?
- Имеет ли это значение?
Я замер. Разговор начинал казаться интересным, а первое впечатление "простоватого сына богатого рожанина" развеиваться. Толстячок прост не был. Да и в вороте рубахи я заметил игрушку, которой у бедняка быть не должно - редкой формы необработанный лунный камень...
Мне показалось, или вы вздрогнули, Рэми?
- Вам показалось. Продолжайте.
- Он так же сказал. Почти так:
- Продолжим? Разговор будет долгим, но сначала я хочу поставить вам условие.