— А как же Флоренс? — Мне настолько противно даже произносить ее имя, что хочется сплюнуть.
Он качает головой.
— Даже она. И да, я осведомлен о том, что у нее есть ключ, но это только потому, что она владеет зданием. Я никогда лично не приглашал ее внутрь. Ни разу.
Ну, тогда я уже ничего не понимаю. Может ли быть так, что в тот вечер она вошла в квартиру по собственной прихоти? Я нахожу это маловероятным.
— Наверняка ты не удивишься, если я скажу, что мне трудно в это поверить, — замечаю я, бросая на него недоверчивый взгляд.
Ребел отпускает ручку двери, скрестив руки на груди и пристально разглядывая меня. Я чувствую себя букашкой под микроскопом.
— Поясни.
— Какие тут нужны пояснения? — спрашиваю я, повышая голос на целую октаву. — Я видела вас, Ребел. Я видела тебя вместе с ней и точно знаю, что это был именно ты, потому что Рансом находился рядом. Даже тебе следует признать, что доказательства довольно убедительные.
— Да, ты права, — соглашается он. — Но это не вся правда. К сожалению, мне тоже пока не известны все детали этой истории. На данный момент могу лишь заверить тебя, что я не из тех парней, которые изменяют своим девушкам. И тебе уже известно, что я никогда не лгу.
Я не могу отрицать, что разочарована его неспособностью дать мне нужные ответы, тем не менее стоит признать его усилия.
— О тебе можно сказать многое, Ребел, но тут я должна согласиться. Как бы мне не было больно это признавать.
Он опускает руки, на лице появляется самодовольная улыбка.
— Ну, хотя бы на этот раз ты не будешь полной занозой в моей заднице. Быстрее, — торопит он меня, распахивая дверь. — Давай выбираться отсюда, пока ветер не переменился.
У меня едва заметно кривятся губы от этой неожиданной шутки, пока я прохожу мимо него.
— Надеюсь, у вас есть дорожная страховка, мистер Скотт.
* * *
Посадка в самолет оказалась самой легкой частью. Я никогда раньше не летала. Прочитав несколько пикантных любовных историй о миллиардерах, я почти ожидала, что Ребел арендует для нас частный самолет. Нечто очень броское, высококлассное и обязательно с отдельной кабиной, чтобы мы смогли заняться самым диким и сумасшедшим сексом в жизни.
Вместо этого он заказал нам места в первом классе на гигантском реактивном самолете. У нас откидные сиденья, а мне дали место у окна. Я просто вне себя от восторга.
Независимо от зарплаты Ребела это гораздо лучше всего, что я могла бы себе позволить. Это абсолютное удовольствие… для любителя полетов.
Несмотря на отличное обслуживание и красивый вид, я вне себя от ужаса. Я бы предпочла и вовсе не смотреть в окно, потому что уверена, вид с высоты сотни футов мало мне поможет.
— Как часто ты летаешь? — спрашиваю у Ребела в слабой попытке успокоить свое бешено колотящееся сердце.
Он листает журнал с фотографией какого-то древнего артефакта.
— Несколько раз в месяц.
Да ладно.
— А ты когда-нибудь нервничаешь?
— А чего тут нервничать? Это самый безопасный вид транспорта.
Ребел отвечает на мои вопросы столь буднично, что я даже начинаю сомневаться, слушает ли он меня на самом деле. Впрочем, это не имеет значения. Мне просто необходимо продолжать говорить или случится что-то плохое. А у человека может разорваться сердце?
— Ты ведь знаешь, что это просто очередная ложь, которую туристические агентства используют для увеличения собственной прибыли. Мы несемся по небу в гигантской консервной банке. И если упадем, нам точно придет конец.
Он резко вскидывает на меня свои черные глаза, а после интересуется насмешливым тоном:
— Ты боишься, котенок?
Я усмехаюсь и язвительно передразниваю:
— А чего тут бояться? Я имею в виду, каковы шансы, что один из двигателей взорвется? И я уверена, что они не забыли заправиться перед взлетом.
А если я ошибаюсь? Кровь стучит в ушах, мне становится трудно дышать. Сколько продлится этот чертов полет? Может, еще не поздно сойти? Мы парим на высоте нескольких тысяч футов, но я уверена, что кто-то наверняка прихватил парашют.
— Тебе не понадобится парашют, — заверяет меня Ребел, и я внезапно осознаю, что сказала все это вслух. Потянувшись к моим коленям, он хватает и крепко сжимает мою руку. — Я уверен, что у них достаточно защитных жилетов на случай, если самолет разобьется. Если же нет, я не против поделиться.
Мои глаза широко распахиваются.
— Я и забыла об угрозе утопления.
Он хихикает. Я рада, что его настолько забавляет мой ужас.
— Во-первых, мы не летим над водоемами. Во-вторых, мы не разобьемся. Все будет хорошо.
Подняв руку, он подзывает стюардессу.
— Не могли бы вы принести нам что-нибудь крепкое? У моей девушки нервы на пределе.
У меня отвисает челюсть. Потрясенная неожиданно навешанным ярлыком, я почти пропускаю вопрос женщины, первый ли это мой полет. А потом молча киваю, все еще слишком взволнованная, чтобы обрести дар речи.
Как только мы снова остаемся одни, Ребел замечает выражение моего лица и спрашивает:
— Что?
— Твоя девушка?
— Не нервничай зря, — быстро произносит он, переворачивая страницу журнала. — Это просто ярлык, который упрощает ситуацию.
Мое выражение лица резко меняется, и я отталкиваю его руку. Ярлык? Значит, мы перешли от «секс-игрушки» к «ярлыку». Какой прогресс.
Стюардесса возвращается через несколько минут, протягивая нам по стакану янтарной жидкости. Я впечатлена, что она смогла так хорошо распознать вкус Ребела. Ведь он заказал бы именно это. А я больше предпочитаю пиво. Я не пытаюсь скрыть своего разочарования, хотя не знаю точно, вызвано оно выпивкой или комментарием Ребела.
— Выпей. Это поможет тебе расслабиться, — хрипловатым тоном произносит Ребел. Положив два пальца на дно стакана, он подталкивает выпивку ко мне. Я пью виски, удерживая его пристальный взгляд и ненавидя обжигающее тепло, которое проходит вниз по моему горлу и поселяется в груди.
С одобрительной улыбкой он возвращается к своему журналу и потягивает напиток. Через несколько минут я чувствую, как тяжесть алкоголя распространяется по всему моему телу. Рискуя, я кладу голову мужчине на плечо. Когда он не выговаривает и не отталкивает меня, я устраиваюсь поудобнее, полностью оперевшись на его плечо. Сейчас он вызывает у меня антипатию, но из него получилась хорошая подушка.
Я закрываю глаза и в сотый раз обдумываю правильность своего решения отправиться в это путешествие. У нас с Ребелом не союз, заключенный на небесах. Он самоуверенный и терпеливый в хорошие дни, а я олицетворяю… саму себя. То есть ярлык. Я готова пожертвовать многим только для того, чтобы быть с ним. Возьмем, к примеру, эту поездку.
Я вообще ничего не знаю о Мэне. Мне непонятно, куда именно мы поедем или где остановимся. Ребелу нравится держать меня в неведении, его потребность в контроле распространяется на все стороны жизни. Мне известно лишь то, что Ребел желал поехать вместе со мной, и вот я уже здесь. Села на самолет ради него. Если раньше я не была уверена, то теперь все наоборот. Я готова пойти до конца. Но вопрос в том, готов ли он?