тихо подошла к нему.
- Тебе не помешает, если я останусь с тобой на минутку?.. Сиделка занята.
- Тебе не нужно беспокоиться…
- Не делай такое недовольное лицо, если ты не хочешь, я не буду говорить. Но, по крайней мере, разреши мне побыть рядом с тобой… Это так печально, если нас не хочет знать человек, которого мы
обожаем, человек, только ради которого мы живем…
- Вирхиния!..
- Я понимаю, что ничто так не выматывает, как неразделенная любовь. Джонни, я не претендую
на то, чтобы ты меня любил, но, по крайней мере, позволь мне любить тебя.
- Ради Бога, Вирхиния…
- Джонни!.. Джонни мой, никто не любит тебя так, как я, никто не живет ради тебя, как живу я…
Джонни, любимый мой, прости эту боль, это мучение, эти слезы… Прости мне эту любовь к тебе. Я
так люблю тебя и не знаю, как завоевать твое сердце…
* танагрянка, танагра(заимств. из греческого языка) – синоним женской красоты, хрупкости, пла-
стичности
Глава двадцатая.
- Бутылку виски и стакан… быстро!..
Деметрио вошел в таверну, опустевшую и безлюдную в эти часы. Полусонный бармен, начав-
ший подметать пол, отставил щетку, чтобы выполнить необычную просьбу.
- Поживее!.. Пошевеливай ногами, проклятый бездельник…
- Вы говорите, как тот самый доктор Ботель, Деметрио.
- Реверендо Джонсон… Вы здесь?..
- Простите, что я продолжил следовать за Вами, несмотря на Ваши слова, сказанные минуту
назад… Вы просили меня оставить Вас в покое и что это – единственная помощь, которую я могу Вам
оказать…
- Если я так сказал, то почему Вы не сделали этого?
- Это то, что я пытаюсь сделать. Я хочу и должен помочь Вам обрести покой в душе…
- Хватит, Реверендо, я не из числа Вашей паствы…
- Для овцы, все больше отбивающейся от стада, пастор приберегает наилучшие свои старания.
Идите ко мне домой, Деметрио. Там Вы будете пить, сколько захотите, но, по крайней мере, не заста-
вите меня подавать моим правоверным недостойный пример пребывания здесь.
- Так почему Вы не уходите?
- Только с Вами, Деметрио.
- Ну, хорошо, я пойду с Вами, но не думайте, что я верю в Вашу святость.
- Я тоже не верю… в моей церквушке нет праведников.
Пройдя через площадь, они вошли в комнатушку Реверендо… Словно загнанный в клетку лев,
147
из стороны в сторону мечется Деметрио по комнате и, наконец, выходит на веранду, чтобы с тоской
взглянуть на холм, на котором остались стоять только два дома. Бывший домик Рикардо – это столбик
дыма, поднимающийся над гладкой землей.
- В качестве исключения я выпью с Вами.
- То же самое вчерашнее виски, не так ли?.. То, с которым Вероника провозгласила тост за Мат-
то Гроссо… за зеленый ад. Надеюсь, теперь Вы не в состоянии поднять стакан…
- Вы тоже… по крайней мере левой рукой. Зачем Вы сняли косынку?.. Если не поддерживать
руку, ожоги будут заживать дольше.
- Для Вас это очень важно?..
- Хоть Вы и не верите, но мне это важно.
- Не лгите!.. Вам важно знать, что происходит с Вероникой, важно знать, почему я женился на
ней, важно знать, зачем привез ее в Матто Гроссо… Ну да ладно, Вы это узнаете… Я отвечу Вам теми
же самыми словами, что и ей. Я женился на ней, потому что ненавидел ее, я привез ее в Матто Гроссо, чтобы осуществить месть, в которой поклялся…
- Что… что? Что Вы говорите?..
- Нет, не месть – возмездие, кару… Такое справедливое, такое верное и оправданное наказание
за жестокость, которую она проявила!..
- Оправданное?..
- Да, да, и не подумайте, что было так легко это сделать!..
- Представляю себе!..
- Но тому, что Вы думаете противостояло множество вещей: мое благородство, порядочность, сострадание, моя совесть…
- А есть ли у Вас все это?..
- Что-о-о?..
Здоровый кулак Деметрио гневно сжался, словно намереваясь ударить Реверендо по лицу, а
синий взгляд останавливается на нем с холодным равнодушием и отвагой, но без вызова и бахваль-
ства…
- Можете ударить меня, если хотите. Мое положение священника, как Вы говорите, лишает ме-
ня возможности защищаться. Для Вас это будет так же просто и легко, как ударить женщину.
- Реверендо Джонсон!..
- Бейте, чего Вы ждете?.
- Возможно, это же самое помешало мне ударить и ее, потому что я ее не бил. Я ограничился
тем, что схватил Веронику, когда она бросилась на меня, как зверь, и оттолкнул ее, потому что не вы-
нес, чтобы она оскорбляла меня снова, раздавая мне пощечины. Падая, она ударилась о стол.
- Ах… так это было?..
- Да, было… и было именно так. Не думайте, что я говорю это Вам, чтобы оправдать свою гру-
бость. Этому нет оправданий, да я и не пытаюсь их найти. Словно безумец, я очень грубо оттолкнул
ее. Я – варвар, дикарь, я такой грубый и жестокий, как она того заслуживала!..
- Она… она... Хватит молоть чушь. Что могло предпринять против Вас это создание… Чем она
могла навредить Вам?..
- Вы ее не знаете!..
- Мне было вполне достаточно несколько минут поговорить с ней, чтобы ее узнать. Она вся ис-
полнена чести, достоинства, благородства.
- Она – дама… аристократка: превосходное воспитание и образование, манеры и непринужден-
ность высочайшего класса, необычайная красота, непревзойденная изысканность – все это Вы разгля-
дели за несколько минут. Все это ослепило Вас и сбило с толку, и меня это не удивляет. Так же, как и
Вы я был сбит с толку, слеп и, как глупец, покорен ею за десять минут знакомства. Но, когда наружу
всплыла правда, когда стала очевидна зловонная грязь в болотной ряске, я возненавидел ее более яро, чем полюбил… И чем больше я находился рядом с нею, чем больше подтверждал ее лживые святость
и благочестие, чем более соблазнительной, чудесной и неотразимой она мне кажется, тем сильнее и
отчаяннее моя ненависть, потому что я отлично вижу ее преступление!..
148
- Ее преступление?.. Да о чем Вы говорите?..
- Из-за этой женщины, из-за этой чудесной, восхитительной женщины загубил свою жизнь мой
брат Рикардо, из-за нее он жил, как прóклятый, из-за нее умер, как собака!..
- Не может быть!.. Не может быть!.. Это невозможно!..
- Это точно… точно… хотя кажется ужасным, невозможным… Это совершенно верно!..
-Эта женщина разрушила жизнь Рикардо?..
- Да… Аристократка, очаровавшая его и поставившая ему условие – разбогатеть, прежде чем
приближаться к ней… Она послала его в Матто Гроссо без сострадания к его молодости, неопытно-
сти, к его чистой, наивной и доверчивой любви. В конце концов, она даже не решилась написать ему, окончательно и бесповоротно отвергнув его, когда он уже добился своего и разбогател, из-за болезней
и пьянства став доходягой… Не считаете ли Вы, что эта женщина заслуживает то, что я вытворяю?..
- Минутку… Минутку!.. Как Вы это узнали?..
- К несчастью, нет ни малейшего сомнения!
- Она сама призналась Вам?..
- Нет!.. Конечно же, нет… в таких вещах не сознаются.
- В таком случае!..
- Я уже сказал Вам, что это абсолютно точно… Я услышал это из уст той, что была ее доверен-
ным лицом!..
- Но как?.. От кого?..
- От той, кто знал Веронику лучше кого-либо, она выдала ее тайну…
- Вам?..
- Нет, другому несчастному.
Печальная история горячо и страстно льется с губ Деметрио. Теперь он ни о чем не умалчива-
ет. Он уже не хочет ничего скрывать!.. Ни свои сомнения и тревоги, ни печаль и тоску, ни томление и
беспокойство – эту трудную борьбу в душе, этот фарс своего крушения. Ни эту пышную, помпезную
свадьбу, когда уже не было возможности повернуть назад и отступить.
- Несчастный…
- Вы сочувствуете мне… Теперь Вы мне сострадаете!..
- Но не потому что посчитал Вас менее виновным… Правосудие, или месть… Ваше преступле-