— Я так понимаю, что это не было для них счастливой судьбой? — спросила я неуверенно. Мне хотелось, чтобы эта история закончилась счастливо, хотя я уже знала, что это не так. Филипп был мертв, а Констанс и Ана все еще скрывали свои отношения спустя хрен знает сколько лет.
Арчер коротко рассмеялся, повернувшись, чтобы провести руками по ящикам, расположенным под столешницей. Щелчком пальцев открыв один из них, он обнаружил обитый ящик, полный сверкающих разноцветных ножей-бабочек.
— Филипп считал себя добрым самаритянином, — сказал мне Арчер, проводя кончиками пальцев по сверкающему металлу, словно погрузившись в собственные воспоминания. — Он сделал своей миссией спасение детей, которые шли по плохому пути. Но его методы были… — он прервался, скорчив гримасу. — Немного не в тему.
— Что случилось?
Он поднял на меня бровь.
— Его сыновья сбежали из дома и основали свои собственные банды в неубедительной попытке пойти по стопам дедушки.
Я втянула воздух, в моем мозгу все щелкнуло.
— Ферримен – твой дядя?
— Ага, — он кивнул. — Он и Дэмиен отвернулись от Филиппа и Констанс, по достаточно веским причинам. Прервали все связи, пока Зейн не стал четырнадцатилетним сопляком, а Филипп не увидел шанс исправить то, что он сломал с Дэмиеном и Феррименом.
Я насмехалась.
— Ну и дела.
Арчер пожал плечами.
— Филипп никогда не принимал во внимание слабость человеческой натуры и силу чистой жадности.
Он замолчал, а я пожевала краешек губы, пока переваривала историю его семьи.
— Почему ты рассказал мне все это? — тихо спросила я, когда он не сделал никакого намека на продолжение своего рассказа.
Он отодвинулся от ящика с ножами и пересек крошечную комнату, где я прислонилась к противоположной столешнице. Опираясь руками по обе стороны от меня, он занял мое личное пространство, и я позволила ему это.
— Я понятия не имею, — признался он грубым, тихим голосом. — Может быть, это тест. Используешь ли ты эту информацию против меня в своем неустанном стремлении отомстить?
Я держала его взгляд на расстоянии всего нескольких дюймов, мое дыхание было слишком поверхностным, слишком быстрым.
— Возможно, — честно ответила я. — Думаю, это зависит от того, насколько сильно ты меня разозлишь.
Микроулыбка коснулась его губ.
— Справедливо.
И все же он не отодвинулся от меня. Его широкая, сильная рама прижала меня к стене из оружия, и я не сделала ни одной попытки освободиться, даже когда по мне пробежала дрожь страха.
У меня произошел какой-то психический сбой, и мой рот двигался без моего разрешения, формируя слова, которые не должны были пройти ментальный фильтр.
— Что ты хочешь от меня, Арчер? — это был хриплый шепот, и я чертовски хорошо знала, что только что освободила зверя от цепи.
Льдисто-голубые глаза Арчера вспыхнули жаром за мгновение до того, как его губы впились в мои.
Я задыхалась в его поцелуе, а он приник к моему рту с грубой потребностью и голодным отчаянием, а потом вдруг отстранился. Он сделал два шага через всю комнату, повернувшись ко мне спиной и поводя плечами.
— То, что я хочу от тебя, Кейт, больше, чем ты готова дать, — он не смотрел на меня, когда говорил, его голос был жестким, а руки лежали на столешнице. Костяшки его пальцев побелели, а мышцы на предплечьях заметно выделялись, демонстрируя его напряжение.
Гнев, разочарование и… боль поднялись во мне от его отказа.
— В чем, собственно, твоя проблема, Д'Ат? — потребовала я, положив руки на бедра и нахмурившись на его широкую спину. — Это дерьмо с перепадами настроения уже порядком надоело. Либо ты хочешь меня, либо нет. У меня не хватит эмоциональных способностей, чтобы ориентироваться на минном поле твоего гребаного багажа.
Он разразился резким, горьким смехом.
— Просто иди спать, Мэдисон Кейт, — сказал он мне жестоким тоном. — Я не трахаю отчаявшихся цыпочек.
Холодное негодование и разочарование пронзили меня, и я втянула воздух.
— Да пошел ты, Арчер Д'Ат. Ты испорченный кусок дерьма, и, прямо скажем, ты меня не заслуживаешь.