— Эй, — резко сказала я, привлекая их внимание и – надеюсь – отвлекая свое от того, как они были скручены, словно сексуальный крендель. — Что случилось со Стилом?
Коди посмотрел на меня, но Арчер просто использовал это отвлечение в своих интересах. Он перевернул Коди, вывернув свое огромное, покрытое татуировками тело, схватил руку Коди и согнул ее по длине собственного тела, сильно разгибая суставы.
Я поморщилась и очень, очень старалась не замечать, как плечо Коди уперлось в промежность Арчера. Черт возьми, мне нужно было потрахаться.
Опять.
— Ах, ты, блядь! — заорал Коди, но не выдохнул. Арчер только ухмыльнулся и откинулся назад еще больше, до такой степени, что я подумала, что рука Коди точно сломается.
— Проваливай, брат, — поддразнил его Арчер. — Мэдисон Кейт уже знает, что ты проиграл этот раунд.
Я закатил глаза, но сложила руки под грудью и оскалилась.
— Кто-нибудь ответьте на мой гребаный вопрос, — огрызнулась я на них обоих, игнорируя их дурацкое состязание. — Какого черта Стил весь в бинтах?
Коди застонал от боли и, наконец, отключился. Арчер отпустил его, и они вдвоем покатились друг от друга по мягким синим матам, пока Коди растирал плечо.
— Он в порядке, — сказал мне Арчер, приподняв одну бровь. — Ему просто нужно несколько обезболивающих, а они всегда вырубают его на хрен.
Ярость и страх нарастали во мне до боли, и мои ногти глубоко впились в ладони.
— Обезболивающие для чего? — потребовала я сквозь стиснутые зубы.
Арчер просто уставился на меня в ответ, как будто не собирался говорить мне, просто чтобы разозлить меня.
К счастью, у Коди было еще несколько мозговых клеток, и он поднялся на ноги.
— Он просто подхватил асфальтную болезнь, — сказал он мне, как ни в чем не бывало. — На самом деле это не намного хуже сильного ушиба, но ему нужна перевязка и отдых, чтобы зажило без шрамов.
Я моргнула.
— От сильного ушиба не бывает шрамов, Кодиак!
Он помрачнел.
— Очень сильный бывает.
Арчер насмехался.
— Со Стилом все в порядке, принцесса. Хватит волноваться. Кроме того, разве девчонки не получают шрамы или что-то в этом роде?
— Наверное, не так уж много шрамов, чувак, — пробормотал Коди себе под нос, затем снова повернулся ко мне. — Слушай, он просто не хотел тебя беспокоить до тех пор, пока наш доктор все не уберет и не перевяжет ему руку. Но потом мы помогли подсыпать пару успокоительных в его виски, и он отключился, не успев прийти и объяснить тебе все сам.
Мне пришлось моргнуть еще пару раз в полном неверии.
— Ты… о чем, черт возьми, ты думал? Нельзя смешивать успокоительное с алкоголем! Коди, какого черта? Ты мог убить его!
Разъярённая и ошеломленная их глупостью, я вскинула руки вверх и выбежала из зала.
— Детка, подожди, — Коди погнался за мной, поймав мою руку одной из своих рук в перчатке. — Все не так плохо, как кажется. Поверь мне. Мы бы никогда не подвергли Стила опасности намеренно, он для нас обоих больше, чем брат.
— Он прав, — пробурчал Арчер, опираясь одним своим мускулистым плечом на дверную раму. — Мы рискуем только в скоростных автомобильных погонях и перестрелках. Лекарства и алкоголь – строго по предписанию врачей, — в его голосе звучал сарказм, а взгляд был обвиняющим.
Ублюдок. Он винил меня в том, что случилось со Стилом, без сомнения.
— Что случилось сегодня утром? — спросила я, мой голос захлестнули мои собственные бурные эмоции. — Ты явно нашел парня. Иначе как он смог вернуть мой нож?
Арчер расстегнул перчатки, бросил их позади себя в спортзал, затем провел рукой по своей длинной темной щетине.
— Мы нашли его. И его прикрытие.
Мои брови взлетели вверх.
— И?
Арчер покачал головой.
— И ничего. Они не продержались достаточно долго, чтобы сообщить нам что-нибудь полезное.
Мое сердце остановилось.
— Ты убил их?
Арчер наклонил голову в сторону, не обращая внимания на протестующий голос Коди.
— Это проблема для тебя, принцесса? Кто знает, что они планировали для тебя. Тебе бы понравилось, если бы тебя продали на рынке плоти? Или месяцами держать в клетке, пока твой отец не сдастся и не заплатит безумный выкуп? Или, черт, не знаю, может, выпустить на свободу в заброшенном парке развлечений, а потом охотиться на тебя, как на гребаного оленя? — с каждым словом он все больше и больше распалялся, пока не стал практически кричать на меня. — Им повезло, что они умерли так, как умерли, и я не наложил на них свои гребаные руки. Поверь мне, так было гуманнее.