К моему разочарованию, кухня не оказалась незанятой.
На одном из барных стульев сидел угрюмый, задумчивый плохой парень, весь в татуировках и поту, и я вздохнула. На мгновение я подумала о том, чтобы развернуться и снова уйти, но он видел меня, и я отказался отступать перед его комплексом превосходства.
— Неплохой синяк, — усмехнулась я, когда его глаза встретились с моими через всю кухню, один из которых был окружен сильными фиолетовыми и синими синяками. Коди не сдерживался, это уж точно.
— Хорошие сиськи, — ответил он, его холодная улыбка уточнила это для меня. Он говорил не о том, что сейчас, я утопала в толстовке Стила, которую я захватила. Он имел в виду то время, когда я была разложена голой на кухонном острове с членом Коди глубоко внутри меня.
Я не вздрогнула от его взгляда тогда, не вздрогнула и сейчас.
Вместо этого я просто облокотилась на остров, подперев лицо руками, и захлопала на него ресницами.
— Знаешь, от тебя действительно начинает попахивать отчаянием и ревностью, Арчер. Если ты так сильно хочешь меня, может, попробуешь изменить свою личность? Тогда, возможно, у тебя был бы шанс получить то, что Коди получал все утро… а потом еще раз в душе, — я провела зубами по нижней губе, позволяя чистой похоти этих воспоминаний проявиться на моем лице. Арчер – при всей своей стоической решимости оставаться незатронутым – не мог остановить вспышку желания на своем лице.
Он хотел меня, он просто не хотел хотеть меня, и именно это вызывало у меня нездоровое любопытство.
— А может, и нет. Не все грехи прошлого могут быть прощены с раскаянием.
Взгляд Арчера стал холодным и опасным.
— Сегодня утром ты, похоже, легко простила Коди. Или ты просто так жаждала члена, что тебе было все равно, откуда он взялся?
Я холодно рассмеялась, передвигаясь по острову и направляясь к кофеварке.
— Не будь глупцом, Арчер. Прямо сейчас я бы не прикоснулась к твоему члену чужой киской, не говоря уже о своей собственной, — я включила эспрессо-машину, давая ей нагреться, пока барабанила кончиками пальцев по стойке. Я не стала поворачиваться, чтобы выплеснуть свои оскорбления на Арчера, потому что какого хрена я должна тратить энергию? Но также, если бы я сказала это ему в лицо, он, скорее всего, увидел бы ложь, написанную на мне.
Скрежет ножек стула о кафель был единственным предупреждением, которое я получила, прежде чем его огромная фигура обхватила меня, его руки уперлись в стойку по обе стороны от меня, а его горячее дыхание коснулось моей шеи. Внезапно я прокляла свое решение собрать волосы в хвост, прежде чем спуститься вниз. Он не прикасался ко мне, даже пальцем, но я чувствовала его на каждом гребаном дюйме себя.
— Да ну? — бросил он мне вызов. — У тебя есть привычка лгать самой себе, принцесса Дэнверс? Или ты лжешь только мне? Потому что мы оба знаем, что ты была более чем счастлива потрогать мой член на вечеринке у Бри. И не надо мне рассказывать о том, как ты набросилась на меня в оружейной комнате офиса Филиппа.
— Прости? — я повернулась к нему лицом в негодовании, но тут же пожалела об этом. Он слегка наклонился, и я вдруг обнаружила, что моя шея вывернута так, что наши глаза встретились – глупое решение с моей стороны.
— Ты, блядь, начал это. Оба раза. И ты также отшил меня оба раза, так что очевидно, что у тебя либо какое-то раздвоение личности, либо ты задохнулся под давлением. В любом случае, здоровяк, ты упустил свой шанс. Как мне недавно кто-то сказал, я не трахаюсь с отчаявшимися.
Его губы изогнулись в злобной улыбке, а льдисто-голубые глаза вспыхнули победой.
— Лгунья, — вздохнул он, а затем поцеловал меня.
На мгновение – ладно, на несколько мгновений – мой мозг отключился, и я поцеловала его в ответ. Когда его руки переместились со столешницы на мою талию, я не оттолкнула его, а просто прижалась к нему всем телом, вздрагивая от твердых линий его мышц и едва скрываемой опасности, таящейся в нем.
Затем я выдохнула и оттолкнула его от себя.
Мы двое просто стояли там мгновение, глядя друг на друга голодными глазами, наши груди вздымались, а губы были влажными. Это было страшно, как сильно наши тела хотели друг друга, и в то же время мы хотели друг друга убить.