— Кто он вообще такой, этот Стас? Откуда взялся? Мне он совсем не нравится. А теперь, оказывается, вы с ним курите всякую гадость?
Освобождаюсь от горячих рук и делаю шаг назад. Конечно, увидев дрянь в мусорном ведре, мне становится легче: паника сходит на нет, а эмоции остывают. Даже начинаю задумываться, а не перегнула ли я палку с претензиями к этому Стасу?
Тем временем Дениса не устраивает увеличенное расстояние между нами, и он тут же его сокращает. Затем заключает меня в объятия и крепко прижимает к своей оголённой груди.
— Стас — мой друг. Что тебе ещё нужно знать?
Очевидно, ничего нового об этом «друге» я не услышу, да и не хочу. Расспрашивать о нём дальше нет никакого смысла. К тому же я всё равно не запрещу Денису общаться с ним; он вправе сам решать, с кем водиться, а с кем нет.
— Ты же знаешь, я против наркотиков, — перевожу тему с ненавистного мне Стаса на саму проблему. — Мы ведь говорили об этом, и ты пообещал больше ничего такого не употреблять.
— Солнце, я даже не знал, что он принесёт эту злосчастную траву, и уж тем более не планировал курить её, — тихим, но уверенным голосом произносит Дэн мне на ухо. — Просто, когда она попала мне в руки, отказываться уже было как-то неловко. Ради приличия пришлось сделать пару затяжек, так что можешь не переживать.
И, поцеловав меня в макушку, он продолжает:
— Извини, не думал, что тебя это заденет. Обещаю попросить Стаса ничего такого больше не приносить.
— Правда? — отрываю голову от татуированного тела парня и смотрю на его спокойное лицо, пытаясь оценить, врёт он или нет.
— Конечно, — улыбается Дэн и нежно убирает мои волосы за ухо, лишая бдительности. — Я же не хочу, чтобы ты переживала из-за такого пустяка. Обещаю, тот случай не повторится.
Продолжаю смотреть на Дениса. Сердце отягощает разочарование, но мягкие слова и ласковые жесты успокаивают. В конце концов решаю довериться своему парню. Ведь прошло уже больше двух лет после того случая, когда он рыдал. Не думаю, что ему захочется повторять старые ошибки.
— Хорошо, — тяжело вздыхаю и позволяю себе расслабиться в его объятиях. Напряжение покидает тело, но где-то в глубине остаётся лёгкая тревожность.
— Прости за беспокойство, солнце, — согревает меня парень лёгким поцелуем в губы. — Я действительно не хотел тебя расстраивать.
— Ладно, — сдаюсь я. — Мне домой нужно.
— Подвезти?
— Нет, такси уже едет, — вру я и ухожу в гардеробную. — Возьму твою кофту, а то на улице дождь? — и, не дожидаясь ответа, достаю с полки бордовую худи Дэна.
Парень следует за мной и остаётся в дверях, перекрывая проход.
— Не злишься? — в очередной раз он хватает меня горячими ладонями за плечи, вызывая мурашки на коже, и останавливает перед собой, не давая пройти.
— Нет, — стараюсь улыбнуться. — На тебя невозможно злиться, придурок, — и слегка ударяю его кулаком в грудь.
Он, довольный ответом, отпускает руки и сдвигает своё идеальное тело в сторону, позволяя выйти из гардеробной.
✶✶✶
— Не думала, что ты придёшь так рано, — еле бормочет Мари, сидя за кухонным столом в нашей съёмной квартире; я разбудила её своим приходом, и теперь она, недовольная, использует меня в качестве бариста.
— Знаешь, есть поговорка такая: «Рано вставать — удачу добывать».
— Впервые слышу, — фыркает она. — Какая это вообще удача, когда так сильно болит голова?
— Возможно, аромат свежесваренного кофе излечит тебя, — наливаю готовый напиток в чашку и ставлю перед подругой. Она исподлобья убивает меня взглядом, словно сомневается, что кофеин действительно сработает. Однако после первого же глотка её выражение лица немного меняется. — Ну что, лучше?
Она качает головой, но её рыжее каре на это никак не реагирует. С трудом сдерживаю улыбку, чтобы чашка не полетела в меня обратно. Вообще Мари после каждого своего пробуждения выглядит так, словно всю ночь терла воздушный шарик о волосы, а в совокупности с недовольным лицом она один в один домовой, только что выбравшийся из-за печи.
— Пойдёт, — делает очередной глоток Мари. — Ты-то чего такая свежая? Аж бесишь.
— Ну… в отличие от вас с Сабиной я не хлебала сангрию литрами. — На это Мари только закатывает глаза и прикрывается чашкой. — Кстати, как там наша звезда?