У неё всегда такой зверский аппетит, но при этом она очень худая. Вообще, наш рыжий домовёнок относится к такому типу людей, которые едят как не в себя, но при этом не толстеют.
Мы с Саб до жути ей завидуем — нам в этом плане повезло гораздо меньше. А Мари ещё, как назло, всегда подчёркивает свою худобу. На мой взгляд, это просто незаконно — спокойно щеголять в лосинах и вот так есть рядом с девушками, у которых каждая калория на счету.
— Почему не едите? — едва проглотив первую ложку супа, повторно нарушает тишину Мари. — Заказали еду, а потом вдруг вспомнили, что сидите на диете?
— А ты чего как с голодного края? — вздыхает Сабина. — Заказала суп, а потом испугалась, что его заберут обратно, если не съешь за минуту?
Затем она окидывает взглядом все яства оппонентки и добавляет:
— Даже не представляю, как в тебя всё это поместится.
— Просто у меня быстрый метаболизм, — отвечает ей Мари, не отрываясь от тарелки. — Вы тоже могли бы есть больше, если бы занимались спортом.
От услышанного Сабина аж давится своим блюдом, первый кусочек которого только-только оказался у неё во рту.
— Спортом? — прокашлявшись и просмеявшись, переспрашивает она. — То, что ты ходишь в тренажёрный зал раз в полгода, не значит, что ты занимаешься спортом.
Мари бросает на Сабину укоризненный взгляд, но продолжает есть, как ни в чём не бывало.
— Раз в полгода — лучше, чем никогда, — парирует она, но в голосе проскальзывает что-то похожее на поражение.
— Может, сфотографируемся? — объявляю я тайм-аут в этом поединке.
Подруги с охоткой поддерживают идею, и на время, пока мы кривляемся перед камерой, она даже кажется рабочей. Но только до того момента, пока не возвращаемся на свои места. Ведь, как по щелчку тумблера, Сабина и Марина продолжают свою «светскую беседу» ровно с того места, на котором закончили. Я же, ощутив полную беспомощность, молча приступаю к еде, пока она совсем не остыла.
Тем временем выбравшаяся на свободу тревожность начинает нарастать, как снежный ком, и всё больше погружать меня в мысли, отключая от реальности. Делаю попытку запихать её обратно в угол при помощи воспоминания о дурацком пакетике в мусорном ведре, но становится только хуже. Дэн выбросил наркотик, но что ему мешает достать его обратно после моего ухода? Чёрт, умею же я загоняться.
Так, стоп, Ви. Если уже доверилась человеку, то доверяй до конца. Денис более чем убедительно дал понять, что эта гадость оказалась среди его вещей случайно, и к тому же он пообещал попросить Стаса больше не приносить. И я в это верю. Тогда почему мне так неспокойно?
Внезапно от сумки отрывается часть брелока, который когда-то был веточкой вишни с двумя зелёными ягодками. Наверное, всё это время я теребила его — вот и оторвала. Теперь в моей руке не вишенка, а просто зелёный мохнатый шарик. Дурацкие мысли совсем портят мне настроение. Нужно чем-то заняться, чтобы не выглядеть странно и подруги снова не заподозрили неладное, поэтому достаю телефон и приступаю к редактированию нового фото, которое планирую выложить в сторис.
К счастью, процесс помогает немного отвлечься, будто виртуальная реальность, которую я создала в своём профиле, заслоняет настоящие переживания. В соцсети у меня всё радужно и позитивно. Любые негативные моменты недостойны того, чтобы их лицезрела широкая публика.
— Опачки… А это ещё кто? — возвращает меня к реальности Мари. — Только без резких движений, — шепчет она Сабине, — двое на четыре часа. Не видела их раньше, но на первокурсников явно не тянут.
— Ага, тоже не припомню таких, — прищуривается Саб, чтобы лучше разглядеть двух парней, которые проходят мимо нас.
— Высокий ничего такой.
— Азиат тоже милаха.
— Да кто там? — не выдерживаю интриги и отрываюсь от телефона, чтобы лично увидеть этих невероятных аполлонов.
Высокий парень — не сказала бы, что спортивного телосложения, но и не хилый. Одет в обычные чёрные брюки и свободный тёмно-синий лонгслив. На ногах — чёрные кеды, в руке — сумка для ноутбука. Русые волосы уложены в небрежную причёску, которой добавил хаоса дождик на улице. Второй — где-то на полголовы ниже первого, чёрные волосы. Одет в джинсы и клетчатую серо-бордовую рубашку.
Они садятся через два столика, и тот, что привлёк внимание Мари, оказывается лицом в нашу сторону. У него небольшая щетина, подчёркивающая линию подбородка, и глубокие глаза.
В какой-то момент ловлю себя на том, что знаю этого парня. И каково моё удивление, когда понимаю: он никто иной, как сын нашей соседки из Юрги и по совместительству маминой подруги. Это же Марк Гронской! Ничего себе, у него есть другая одежда, и волосы, оказывается, укладывать умеет. Даже выражение лица не такое унылое, как обычно.