Когда вода кончилась и приближающиеся шаги возвестили о прибытии помощи, София перевернулась на спину. Быстрым движением я поймал ее так, что ее голова оказалась у меня на коленях.
Ее ярко-голубые глаза, наполненные слезами, моргнули, глядя на меня, и когда она заговорила, ее голос был не более чем хриплым шепотом. — Я... тоже люблю тебя.
ГЛАВА 30
София
Первые две недели после моего столкновения со смертью я едва могла двигаться из-за синяков, украшавших мои ребра. Майлза терзало чувство вины, не только потому, что это он бил меня в грудь, пытаясь перезапустить мое сердце, но и потому, что он не добрался до меня до того, как меня столкнули с края причала.
Не имело значения, сколько раз я повторяла ему, что если бы не синяки, я была бы мертва. Не имело значения, как часто я напоминала ему, что если бы он попытался вырваться из-под пистолета, приставленного к его голове, он был бы убит мгновенно, и тогда, без сомнения, я бы тоже умерла.
Это просто не имело значения. Чувство вины съедало его заживо.
Наши физические раны заживали со временем, эмоциональные — дольше, и мы оба знали, что у нас останутся невидимые шрамы, напоминающие нам о том, что произошло.
Проходила ночь за ночью, и пока кошмары преследовали наш сон, мы лежали без сна и разговаривали до восхода солнца, отдавая друг другу наши души. Постепенно мы начали исцеляться вместе. Постепенно его чувство вины начало ослабевать.
Мне потребовалось время, чтобы набраться уверенности и выйти из дома из страха, что меня снова похитят, особенно после того, как Майлз рассказал мне все об угрозе со стороны картеля Эррера.
Он должен был сказать мне; однажды ночью я проснулась с криком и вспомнила, как он сказал Хьюго, что долг моего отца не в моей компетенции.
Но мои опасения несколько развеялись, когда Майлз заверил меня, что картель согласился не предпринимать никаких действий против меня или папы, пока между ними и Вульфами обсуждается сделка. Сделка, о которой вел переговоры не кто иной, как Раф.
Хотя у меня все еще был затаенный страх, что картель внезапно нанесет удар, я верила в Майлза, который защитит меня, и в моего брата, который найдет способ расхлебать папин бардак. Кроме того, если бы я поддалась страху, который хотел поглотить меня, я бы никогда не вышла из дома, и я отказалась позволить кому-либо отнять у меня жизнь теперь, когда я, наконец, начала жить ею.
Вражда между моим отцом и картелем объясняла отсутствие Рафа с ночи инцидента. Он проводил ужасно много времени в Нью-Йорке, и хотя он утверждал, что приехал туда, чтобы разобраться с картелем, я подозревала, что была еще одна причина, по которой мой брат не хотел покидать город.
И это было не из-за Ванессы Кинг, несмотря на то, что их помолвка все еще оставалась в силе после того, как я сломала ей нос.
Что касается папы, я не могу сказать, что была удивлена, узнав, что он предпринял небольшие шаги, чтобы свести на нет угрозу в мой адрес. Однажды он навестил меня, через несколько дней после того, как Майлз вернул меня к жизни, и был разочарован больше, узнав, что я не беременна, чем тем, что я чуть не умерла.
Майлз выгнал его из дома и сказал, что ему больше не рады в моей жизни. Эти двое вступили в молчаливое противостояние, прежде чем папа ушел, пробормотав, что это еще не конец. Ответом Майлза была лишь ухмылка.
Я не знала этого до того момента, как папа уехал, но невидимый покров страха висел надо мной с того самого дня, как я вернулась из Италии. Как только его машина скрылась с подъездной аллеи, плащ поднялся. Я рухнула на колени в фойе нашего дома и разрыдалась в объятиях Майлза, облегчение и благодарность захлестнули меня за то, что мне больше не приходилось иметь дело с папой в одиночку.
Когда мои слезы высохли, Майлз задал мне вопрос, от которого у меня перехватило дыхание, и мой ответ заставил меня сидеть перед зеркалом почти шесть недель после того, как я чуть не утонула, и наносить последние штрихи макияжа.
Я снова уставилась на свое отражение, мои голубые глаза сверкали под теплым солнцем, льющимся сквозь огромные стеклянные окна комнаты, которую мы с Майлзом теперь делили. Это разительно отличалось от того раза, когда я в последний раз смотрелась в зеркало, надевая свадебное платье.
В прошлый раз мой взгляд был полон трепета и неуверенности в своем будущем. Теперь в них не было ничего, кроме волнения за мою жизнь с Майлзом.
Тихий стук в дверь вывел меня из задумчивости. Встав, я позвала того, кто это был, войти. Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда Раф вошел внутрь, одетый в элегантный смокинг, с безупречно уложенными темными волосами.