Потратив несколько секунд на то, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце и унять дрожащие руки, я поднялась по маленькой ступеньке на платформу, где стоял рояль. Я несколько раз практиковалась на этом пианино, привыкая к его ощущениям и знакомясь с ним поближе.
Я не понимала, почему я так нервничала; я уже играла перед людьми в баре «Сорок Четыре» и никогда так не нервничала, как тогда. Моя уверенность ослабла еще больше, когда я заняла свое место, и болтовня людей, наслаждавшихся напитками, стихла. Даже грохот из-за стойки смолк.
Я пробежалась глазами по нотам, песня была знакомой, но мои пальцы внезапно забыли, по каким клавишам мне нужно нажимать. Паника начала пробираться по моему телу.
Мой встревоженный взгляд метнулся вверх, чтобы найти Майлза, и как раз в тот момент, когда я собиралась встать и сказать ему, что не могу этого сделать, он пригвоздил меня к месту своими темными глазами, молча передавая мне сообщение.
Ты сможешь это сделать, Малолетка.
Я верю в тебя.
Я люблю тебя.
Его уверенность была всем, что мне было нужно, чтобы решимость прорвалась через меня. Поерзав на кожаном стуле и положив руки на клавиши, я закрыла глаза, отгораживаясь от всего помещения, кроме одного человека.
Мой муж.
А потом я заиграла.
Как только я нажала на вступительные клавиши «Скажи, что любишь меня» Джесси Уэр, мои нервы успокоились. К тому времени, когда я достигла того момента, когда мне нужно было начать петь, я полностью растворилась в музыке, представляя, что пою только для мужчины, которого люблю всем сердцем.
Когда песня подошла к концу, зрители разразились аплодисментами, не громче Майлза, который вскочил на ноги с гордостью в глазах. Встав, я слегка поклонилась, восторг пробежал по мне, как электрический разряд.
Майлз поприветствовал меня, когда я сошла с платформы, и притянул прямо в свои объятия. — Я так чертовски горжусь тобой, Малолетка. Я думаю, у тебя появились новые поклонники, — сказал он, когда аплодисменты продолжились, заглушаемые возгласами Райли, к большому неудовольствию Кая.
— Это было потрясающе, — ответила я, сияя от прилива адреналина. — Я не могу дождаться, когда сделаю это снова.
Губы Майлза растянулись в коварной ухмылке. — А как насчет сейчас? Но не на этой сцене.
Бабочки бешено запорхали у меня в животе. — Правда?
— Кончено, — промурлыкал он, беря меня за руку и не давая возможности попрощаться с Каем и Райли, когда повел меня в комнату для подглядывания. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда мы вошли в темную комнату, а вокруг сцены уже собралась толпа людей, как мужчин, так и женщин.
Пустую сцену освещал прожектор, а посередине стоял единственный красный стул. Все мое тело гудело от предвкушения, когда толпа расступилась, позволяя нам пройти вперед, где Майлз втащил меня на приподнятую платформу.
— Хочешь передумать? — спросил он, слегка положив руки мне на бедра.
Мне не нужно было обдумывать свой ответ. — Нет, — прошептала я. — Я хочу этого. И я хочу этого с тобой.
Его глаза вспыхнули. — Повернись.
Я сделала, как было велено, повернувшись лицом к аудитории, и мой пульс участился, когда я обнаружила, что каждый человек наблюдает за нами. Между моих ног начала нарастать боль, и когда зубы Майлза царапнули чувствительную область моей шеи, мои соски сморщились.
Его руки скользнули с моих бедер к молнии на спине моего платья, и мучительно медленно он опустил ее, прежде чем развязать галстук, удерживающий воротник на месте. Как только узел ослабел, платье соскользнуло с моего тела, собираясь вокруг ног. У меня перехватило дыхание, сердце забилось быстрее, чем когда-либо прежде.
Майлз протянул руку и, найдя возбужденный сосок, поиграл с ним между пальцами, его член становился твердым, прижимаясь к моей заднице. — Посмотри, как они смотрят на тебя, Малолетка, — его теплое дыхание ласкало раковину моего уха, посылая дрожь по моей спине. — Посмотри, как им всем интересно, мокрая ли у тебя хорошенькая пизда. Может, покажем им? Может, покажем им, какая ты мокрая из-за меня?
Я прикусила губу, чтобы сдержать вырвавшийся стон, слова Майлза заводили меня сильнее, чем я уже была. Он усмехнулся мне на ухо, прежде чем подвести меня к стулу и усадить.
Стоя позади меня, он наклонился, продолжая шептать. — Раздвинь ноги. Покажи им свою блестящую киску.
У меня пересохло во рту, когда я раздвинула ноги, и скрытые тусклым светом вздохи и стоны незнакомых лиц эхом разносились по маленькой комнате, поражая меня до глубины души.