Чудеса случаются каждый день, верно?
Чем дольше я смотрела на платье, тем сильнее желчь подступала к моему горлу. Мне нужно было выбраться из дома. Мне нужно было в последний раз сбежать от этой жизни, полной страданий, прежде чем мой кошмар действительно начнется. И было только одно место, куда я могла пойти, чтобы выплеснуть свои эмоции.
Переодевшись в блестящее черное коктейльное платье, я отправила сообщение своему личному охраннику Гасу, чтобы сообщить ему, куда я хочу пойти, а затем отправила сообщение Полу, менеджеру бара «Сорок четыре», с просьбой зарезервировать для меня место.
Я ходила в бар с тех пор, как вернулась на постоянное жительство из Италии вскоре после своего восемнадцатилетия. Это был единственный раз, когда я пыталась сказать папе, что хочу от своей жизни большего. Я хотела петь. Я хотела писать музыку и играть на пианино.
Конечно, в ответ папа сказал мне, чтобы я не была такой глупой и что единственная ответственность, которая на мне будет лежать, — это быть послушной женой и хорошей матерью.
Я была безутешна, но Раф нашел способ помочь. Он договорился с менеджером бара и каким-то образом убедил Гаса брать меня с собой, когда я захочу, даже добился от него согласия держать мои визиты в бар в секрете между нами троими.
Если бы у меня не было бара, в который я могла бы сбежать, я не была уверена, что смогла бы справиться с тем количеством чувств, которые поглощали меня каждую свободную минуту дня. Пение было единственным, что давало мне выход моим эмоциям.
Конечно, я могла бы поговорить с Рафом, но у него было достаточно забот, а моя единственная подруга, Кэт, давным-давно бросила меня после того, как папа запретил мне видеться с ней, когда узнал, что именно она взяла меня в «Экзотик», несмотря на мои протесты.
Мне не с кем было поговорить, но пение позволяло мне выплеснуть все эмоции, которые я носила внутри.
Некоторое время спустя я смотрела из пассажирского окна машины Гаса, когда он вез меня в удаленный бар. Было поздно, чем я обычно ходила в бар, но, поскольку папа и Раф были в Нью-Йорке по делам, было легче улизнуть из дома, не задавая лишних вопросов.
Гас знал, что у меня что-то на уме. Обычно часть пути мы проводили за легкой беседой, но на этот раз он позволил мне поразмышлять. Его приставили ко мне после того, как папа убил Рэя, моего бывшего охранника. В глазах папы Рэй не справился со своей работой должным образом, когда я смогла прилететь домой и прокрасться в секс-клуб.
Как бы я ни старалась, я не могла выбросить Майлза и нашу предстоящую свадьбу из головы. Вскоре воспоминание о нашем первом разговоре после заключения сделки ожило. Именно тогда я узнала, как сильно он меня ненавидел.
Я иду по дому, прокручивая в голове все, что узнала за последние двенадцать часов. Нервы сдают, когда я направляюсь в Южный сад, где меня ждет Майлз. Возможно, это хорошо, что он здесь. По крайней мере, мы можем поговорить, и я вижу, как он на самом деле относится к нашему браку.
В конце концов, именно он выдвинул эту идею. Конечно, если бы он так сильно меня ненавидел, то не предложил бы жениться на мне? Может быть, он вел себя так, чтобы не выдавать тот факт, что мы встречались раньше.
Теплое солнце светит мне в лицо, но мой желудок сжимается, когда я замечаю вдалеке Оуэна. Он один из охранников в доме, и я вроде как встречаюсь с ним тайно в течение нескольких недель, но я знаю, что мне нужно покончить с ним.
По одной проблеме за раз.
Я нахожу Майлза ожидающим меня у нашего огромного пруда, который гоняет камешки по поверхности воды. Изо всех сил стараясь не восхищаться тем, каким мускулистым он выглядит сзади, или тем, как обтягивают его задницу брюки, я направляюсь к нему. Он не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, когда я подхожу к нему.
— Привет, — говорю я неуверенно. В ответ он бросает еще один камешек через пруд. — Я только что встретила Кая. Я рада, что с ним все в порядке; должно быть, для тебя это было облегчением, — я смотрю на его профиль, его челюсть сжата, но он по-прежнему молчит.
Отводя взгляд, я замолкаю еще на минуту, пока он продолжает перебрасывать камешки через пруд. Совершаю ошибку, вдыхая глубокий, успокаивающий вдох, и его аромат поражает меня; смесь дерева и кожи, отчего мой желудок сжимается, а глаза закрываются.
Когда я открываю их снова несколько секунд спустя, я чувствую на себе его взгляд. Я поворачиваюсь к нему, но он отводит взгляд, на его лице нет никаких эмоций. Беспокойство охватывает меня. Мне нужно найти общий язык. Что-нибудь, что заставило бы его заговорить.