Мои брови нахмурились, когда все мысли о том, почему я надела то, что, как я могла только предположить, было одеждой Майлза, вылетели у меня из головы, и замешательство поселилось в моих костях.
Я была в комнате Майлза в Холлоуз-Бэй?
Последнее, что я помнила, было то, как я оказалась в баре «Сорок Четыре», и мужчина, которого я никогда раньше не встречала, наставил на меня пистолет. Я вспомнила ужас, охвативший меня, когда он сказал, что собирается выстрелить мне в лицо, точно так же, как он сделал с моим...
— А где Гас? — паника пронизала мой тон, когда я вскочила с кровати, мгновенно пожалев о резком движении, когда мое тело покачнулось, а тошнота угрожающе подступила к горлу.
Потянувшись, я оперлась рукой о ряд ящиков, чтобы не упасть. Майлз фыркнул и, наконец, оторвавшись от своего компьютера, оказался передо мной в трех больших шагах. — Возвращайся в постель.
Он обхватил мою руку ладонью, и от его прикосновения по моей коже побежали теплые мурашки. Бабочки внизу моего живота начали расправлять крылья, готовые маниакально трепыхаться, как в любой момент, когда Майлз прикасался ко мне.
Не то чтобы он часто прикасался ко мне. Первый раз это было, когда нас заставили танцевать друг с другом на вечеринке по случаю дня рождения моего дяди, в ту же ночь, когда Кай увел Райли после того, как она пряталась у нас дома.
Папа настоял, чтобы мы потанцевали вместе, и на протяжении песни Майлз не сказал мне ни слова, несмотря на то, что мы обнимали друг друга, а наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Вместо этого его глаза были полны яда, когда он посмотрел на меня сверху вниз, и в ту секунду, когда песня закончилась, он зашагал прочь, как будто дьявол наступил ему на ногу.
Однако самым странным было то, что я могла бы поклясться, что почувствовала, как что-то твердое прижалось к моему животу, и хотя одна часть меня подозревала, что это за выпуклость, логическая часть подсказывала мне не быть таким глупой; ни за что на свете у Майлза не возникло бы эрекции из-за того, кого он, по его словам, ненавидит.
Я вырвала свою руку из его хватки. — Нет. Не лягу, пока ты не скажешь мне, где Гас.
Волна гордости захлестнула меня, когда я высоко подняла голову и не отступила, когда грозовые тучи наполнили его глаза. Я не была вызывающей по натуре, папа никогда бы этого не допустил, но когда дело касалось Майлза, что-то в его поведении подталкивало меня бросить ему вызов.
— Гас мертв, — ответил он без единого намека на эмоции в голосе. Это было похоже на то, что он заказывал сэндвич, не сказав мне, что мой телохранитель, мой друг, мертв.
— Что? — прошептала я, мои глаза расширились от ужаса и неверия. — Он... мертв? Но как?
По лицу Майлза промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но оно исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись стоическими чертами лица. — Это не имеет значения. Он мертв, это все, о чем тебе нужно беспокоиться.
Я не знала, было ли это из-за того, что онемение медленно охватывало меня, или же бессердечный тон Майлза вывел меня из себя. В любом случае, неосознанно, я прижала руку к его груди, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, насколько твердыми ощущались мышцы под моей ладонью. — Это, черт возьми, имеет значение! Он был моим другом! А теперь расскажи мне, что произошло!
Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, и, хотя на его губах заиграла усмешка, он убрал мою руку удивительно нежным прикосновением. — Ты хочешь знать, что произошло? — он бессердечно усмехнулся. — Хорошо. Я скажу тебе, — он придвинулся ближе, наши груди соприкоснулись, и у меня перехватило дыхание. — Принцесса София не могла не быть соплячкой и не трахатся с теми, чья жизнь была в опасности, включая ее собственную. Но до тех пор, пока принцесса София получала то, что хотела, верно? А теперь, из-за твоих действий, Гас мертв, кто-то пытался тебя похитить, и по твоим венам течет Рогипнол. Тебе достаточно этих подробностей, малолетка?
Слезы защипали мне глаза, когда чувство вины заставило тошноту, и без того бурлящую в моем животе, закружиться быстрее. Искаженные воспоминания внезапно заполнили мою голову. Удар за ударом наносится по безликому телу, за которым следует Майлз, несущий меня к своей машине.
Я хотела бы сказать, что воспоминания были всего лишь образами, которые вызвал в воображении мой мозг, но что-то в глубине моего живота подсказывало мне, что все, что крутилось у меня в голове, происходило на самом деле.
У меня подкосились ноги. — Кажется, меня сейчас стошнит.
Майлз выругался себе под нос, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в свою ванную комнату. Его мужской аромат окутал меня, как уютное одеяло, прежде чем он бесцеремонно поставил меня перед унитазом и вышел обратно.