Мы уставились друг на друга. Вызов пронзил меня, когда я вырвала подбородок из его хватки и открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он шел к черту и что я не буду подчиняться его приказам. Но когда его глаза сузились, глядя на меня, слова замерли у меня на губах.
Без предупреждения он бросился ко мне, схватил за бедра, чтобы поднять, и перекинул меня через плечо, прежде чем ворваться обратно в спальню.
— Отпусти меня! — я взвизгнула и ударила его кулаком по спине.
— Как пожелаешь.
Я подпрыгнула на кровати, но прежде чем я успела даже подумать о том, чтобы встать, Майлз придвинулся, чтобы прижать меня, мои руки оказались прижатыми к бокам, а его рычащее лицо оказалось в дюйме от моего.
— Не дави на меня, малолетка. У меня нет никаких гребаных проблем с тем, чтобы привязать тебя к этой кровати, если это означает держать тебя на одном месте. Я даже заткну тебе рот кляпом, чтобы ты перестала ныть, если понадобится, — он склонил голову набок. — Что это будет? Твой выбор.
Яд в его голосе был очевиден, и у меня по спине пробежал холодок страха. До тех пор я никогда не думала, что Майлз причинит мне боль, но с тем, как он навис надо мной, выглядя так, словно ему потребовалась вся его выдержка, чтобы сдержаться, я не была так уверена.
Злые слезы защипали мне глаза, но я отвела от него взгляд и кивнула. Только через свой труп я позволила бы ему привязать меня к кровати и отнять у меня свободу воли.
У меня и так ее почти не было.
Когда он встал, я отползла, нырнув под одеяло и натянув его на голову, молча проклиная своего будущего мужа.
Все, чего я когда-либо хотела, — это быть замеченной, но прямо сейчас я ничего так не хотела, как стать невидимой для человека, которого начинала ненавидеть больше, чем собственную жизнь.
Прокручивая в голове события последних нескольких минут, я закрыла глаза и позволила своему телу погрузиться в очарование темноты, а яростное постукивание пальцев Майлза по клавиатуре компьютера эхом разносилось по комнате.
Я не знала, сколько прошло времени, когда тихий стук в дверь пробудил меня ото сна. Вспомнив, что я не дома, я вскочила с кровати и натянула футболку после того, как она задралась во сне, прежде чем сказать тому, кто был снаружи, чтобы он вошел.
Дверь распахнулась, и напряжение, нарастающее в моем теле, спало, когда вошла Райли, ее кожа сияла бронзовым загаром. — Привет, детка, — радостно сказала она, лучезарно улыбаясь мне. — Слышала, ты устраиваешь Майлзу разнос. Молодец, держишь его на ногах.
Внутренне съежившись, я подошла к ней. — Я думала, у тебя медовый месяц еще на неделю?
Она обняла меня, и несколько секунд мы обнимались, как будто были давно потерянными сестрами.
Несмотря на то, что меня принудили к браку, которого я не хотела, одной хорошей вещью, которая вышла из соглашения с Вульфами, была моя дружба с Райли.
Конечно, в каком-то смысле это была ее вина, что я оказалась в той ситуации, в которой оказалась. Если бы она не предложила заключить перемирие между Вульфами и Бьянки, папа никогда бы не предложил помощь в обмен на ее брак с Рафом. Но тогда именно Майлз предложил нам с ним пожениться вместо этого.
Полный придурок.
Тем не менее, я была благодарна за то, что она была в моей жизни, и, по крайней мере, когда я выйду замуж за Майлза, я буду чаще ее видеть.
— Нам пришлось вернуться пораньше. Ты в порядке? Майлз рассказал нам, что случилось, — беспокойство прозвучало в ее голосе, когда она подвела меня к кровати, где мы обе сели.
— Я в порядке, — я уставилась на свои наманикюренные ногти, и меня наполнил стыд. — Из-за меня убили Гаса.
При мысли о Гасе снова навернулись слезы. Я не думала, что когда-нибудь прощу себя за его смерть.
— О, Софи, — она взяла меня за руку и сжала ее. — Он просто делал свою работу. Мужчины вроде Гаса знают, чем рискуют, когда соглашаются работать с такими людьми, как твой папа и Кай.
— Но если бы я не настояла, чтобы он отвез меня в бар, он был бы все еще жив. Майлз был прав, я эгоистичное отродье.
— Майлз — жалкий засранец, у которого палка в заднице. Не обращай на него внимания, — сказала она, махнув рукой.
Я бы солгала, если бы сказала, что ни капельки не завидовала тем отношениям, которые были у нее с Майлзом. В течение шести месяцев были только Райли и Майлз, и между ними установилась нерушимая связь. Несмотря на то, что она часто ругала его за его дерьмовость, она обожала его, и было ясно, что он чувствовал то же самое по отношению к ней.