Пристальный взгляд моего брата прожигал меня, его глаза шарили по моему лицу и рукам, как будто он проверял, нет ли травм.
— Я в порядке, честно, — вздохнула я, зажмурив глаза и исповедуясь в своих грехах. — Я попросила Гаса отвезти меня в бар «Сорок четыре», и кто-то напал на меня.
— Черт возьми, Софи, — рявкнул Раф, заставив меня вздрогнуть. — Ты обещала мне, что не будешь выходить из дома, пока нас не будет.
— Я знаю, и мне жаль. Мне просто... нужно было выбраться, Раф. Я не могла дышать, застряв здесь без тебя.
Его суровые черты лица смягчились, когда он отпустил мою руку, чтобы обнять меня за плечи. — Прости, Софи. Я просто не могу смириться с мыслью, что кто-то причинит тебе боль. Тебе чертовски повезло, что Майлз был там, — он помолчал, прежде чем добавить: — Что именно он делал в баре «Сорок четыре»? Я имею в виду, как он вообще узнал, что ты там?
Я пожала плечами. Этот вопрос я задавала себе снова и снова по дороге домой, но все еще не имела ни малейшего представления. Единственный человек, который мог дать мне ответы, был единственным человеком, с которым я не хотела разговаривать, какой бы любопытной я ни была.
— Ты же знаешь, что он набросился на папу, как обезьяна, верно? — сказал Раф, ухмыляясь. — Обвинил его в том, что он не воспринимает твою безопасность всерьез, и что мы все некомпетентные шуты. Вот почему он потребовал перенести свадьбу. Он сказал папе, что единственный способ быть уверенным, что ты в надежных руках, — это если он сам защитит тебя.
Я уставилась на Рафа, разинув рот. Конечно, мы говорили не об одном и том же Майлзе Вульфе? Человеке, который назвал меня эгоистичным отродьем и обвинил в том, что я забочусь только о себе?
Нет, этого не могло быть.
Прежде чем я успела сформулировать какой-то вразумительный ответ, раздался резкий стук в дверь, и без приглашения вошел папа. У него был такой же невыразительный вид, как и тогда, когда я приехала домой, он ничем себя не выдавал. — Оставь нас, Рафаэль, — рявкнул он, не оставляя места для споров.
Сочувствие вспыхнуло в глазах Рафа, когда он бросил на меня последний, мимолетный взгляд, уходя. Когда дверь за ним закрылась, папа несколько секунд не сводил с меня сурового взгляда, затем его губы сжались, и он начал медленно расхаживать по комнате, опустив голову.
Его обычная поза, когда он обсуждал, должен ли кто-то жить или умереть.
Гнев исходил от него огромными волнами, и когда молчание между нами стало слишком долгим, я не смогла не нарушить его. — Прости, папа, — начала я робким голосом. — Я знаю, ты без ума от бара, и Гас...
— Ты думаешь, я не знал о твоих кратких посещениях того притона? — рявкнул папа, прерывая мои жалкие извинения. — Я знал о том, что ты поешь там последние несколько лет, София, не выставляй меня дураком, — он усмехнулся, и я опустила взгляд в пол, не в силах смотреть на отвращение, отразившееся на его лице, когда он продолжил. — Я позволил тебе продолжать возвращаться, потому что это отвлекало тебя. Отвлекало твои мысли, пока я подыскивал тебе подходящего мужа. Но теперь все изменится. Ты больше не будешь ходить в это место.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Я игнорировала тоненький голосок, говоривший мне, что я больше никогда не буду петь в баре «Сорок Четыре», не желая признавать, насколько больно будет потерять единственное, что у меня было в жизни, что было для меня.
Папа снова принялся расхаживать взад-вперед, нахмурив брови, словно решал, что сказать дальше. Я терпеливо ждала продолжения его ругани, хотя каждая частичка меня хотела выбежать из своей комнаты и никогда не возвращаться.
— Знаешь, когда твоя мать сказала мне, что беременна двойней, я надеялся, что у нас будет двое мальчиков. Но когда ты родилась и доктор положил тебя мне на руки, я понял, насколько ты важна.
Это должно было смягчить удар, который он только что нанес, эффективно сказав мне, что я ему не нужна, но я услышала подтекст в его голосе, и, конечно же, он не разочаровал меня, когда продолжил. — Дочери в нашем мире играют важную роль. От них есть польза. Они могут создавать или разрушать союзы между семьями.
Он остановился неподалеку от того места, где я сидела, мрачно уставившись в пол. — Вульфы имеют впечатляющую власть над Холлоуз-Бэй. Знаешь ли ты, что у них самый крупный контракт с организациями в Южной Америке на импорт и экспорт огнестрельного оружия? Это не говоря уже о том, насколько хорошо они управляют своим рынком наркотиков. С ними как с нашими союзниками наш семейный бизнес будет процветать. Но мы можем потерять нашу связь еще до того, как она начнется, если ты все испортишь из-за своих глупых поступков.