— О, ура. Еще шампанского, — невнятно произнесла София, когда увидела, на что я уставился.
Прежде чем она смогла направиться прямиком к нему, я схватил ее за руку. — С тебя хватит.
— Ты не можешь... — ик. — Указывать мне, что делать.
— Хочешь, блядь, поспорить?
Раздражающий смешок сорвался с ее губ, когда она подняла палец и ткнула им мне в грудь. — Ты все время такой серьезный, Майло. Знаешь, если бы ты немного расслабился, тебе было бы намного веселее.
Она снова икнула, и прежде чем я успел огрызнуться на нее за то, что она назвала меня Майло, ее колени подогнулись; единственная причина, по которой она не упала на пол, заключалась в том, что я все еще держал ее за руку. Мысленно ругаясь, я подтащил ее к дивану и толкнул вниз, опустившись на колени и роясь в слоях ее платья, чтобы найти ее ноги.
— Оооо, это та часть, где ты снимаешь с меня платье, как ты сказал папе, что хочешь это сделать? — она хихикнула, покачивая ногой, когда я попытался расстегнуть ее туфлю.
— Нет. Это та часть, когда ты тащишь свою задницу в постель и идешь ко всем чертям спать, — умудрившись снять одну туфлю, я перешел к другой, быстро стянув ее с ее ноги, прежде чем снова встать. — Ну, малолетка. У меня не хватит терпения разбираться с тобой сегодня вечером.
— Бла-бла-бла, — невнятно пробормотала она, пытаясь вылезти из-под платья. — Думаю, тебе придется научиться терпению. Тебе придется терпеть меня всю оставшуюся жизнь.
Она снова ткнула меня в грудь, хихикая про себя. Я схватил ее за руку, притягивая к своей груди, и теперь, когда на ней не было обуви, я вспомнил, какой маленькой она была на фоне моего тела. — Я планирую иметь с тобой как можно меньше общего после сегодняшнего вечера. А теперь. Убирайся. На хрен. В. Постель.
Ухмылка скользнула по ее губам, и я понял, что следующие ее слова выведут меня из себя. — Мне нужна помощь, чтобы снять платье.
Да, угадал.
Она повернулась, показывая мне заднюю часть своего платья. Стиснув зубы, я потянул за узел внизу корсета, мой член принял неправильный вид и стал толще. Я раздевал ее не для того, чтобы трахнуть. Я раздевал ее, чтобы мы двое могли немного поспать, и эта чертова ночь закончилась бы.
Вытаскивая бесконечную ленту из петель и расстегивая ее платье, я сумел побороть желание провести кончиками пальцев по всей длине ее позвоночника, ее мягкая кожа искушала меня и проверяла мою решимость.
Когда последняя петля была развязана, я отступил назад, как будто меня только что ударило током, и отвернулся, чтобы она не видела болезненную эрекцию, которой я теперь щеголял.
— Спасибо, — пробормотала она, внезапно посерьезнев.
Когда она прошла мимо меня, направляясь, как я предположил, в ванную, я заметил, как теперь пылали ее щеки. Когда за ней закрылась дверь, напряжение, которое я сдерживал в своем теле, ослабло.
Эта ночь собиралась убить меня.
Сняв пиджак, за которым последовали кобура с пистолетом и галстук-бабочка, я бросил их на диван, размышляя, не лучше ли мне на нем поспать. Мой член показывал никаких признаков выкачивать, и есть большая вероятность, что если я буду спать рядом с Софией, я бы не стал ни спать, пока я не взорвал свой груз.
Это было чертовски типично. Мой член не подавал никаких признаков жизни с тех пор, как был убит Тео. Я даже не трахнул свою собственную руку, но у единственной женщины, которую я не мог позволить себе заполучить, у моего члена, очевидно, были другие представления.
Я сел задницей на диван, собираясь наклониться, чтобы расшнуровать туфли, когда дверь ванной открылась и появилась София.
Я застыл.
Она сменила свадебное платье и теперь стояла передо мной в одном белом корсете, который сжимал ее округлые груди, а дерзкие соски торчали сквозь кружевные чашечки. К корсету были пристегнуты бретельки для подтяжек, удерживающие белые чулки, а ее влагалище прикрывали прозрачные белые трусики, позволяя мне видеть тонкую прядь волос.
Теперь не было абсолютно никаких шансов на то, что мой член сдуется.
— Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? — зарычал, не в силах пошевелиться от прилива крови к моему члену.
Черт, она выглядела чертовски съедобной.
Она споткнулась, отходя от двери, напомнив мне о своем опьянении, и на ее лице промелькнула тень нерешительности. — На что это похоже, что я делаю? Это наша брачная ночь, — она сделала паузу, икнув. — Мы должны заключить... заключить... консумацию брака.