— И раз уж мы заговорили об этом, — продолжил Кай, когда я не ответил. — Если бы ты принял решение умереть в одиночку и в конце концов вонзил в себя нож, ты бы обиделся на Тео за то, что он не пошел с тобой? Или ты бы взял на себя ответственность за свои действия?
Я все еще не отвечал, потому что, опять же, ответ был легким. Конечно, я бы не стал винить Тео. Я бы не винил его, а просто хотел, чтобы он был счастлив.
Кай поднялся на ноги, отряхивая грязь. — Твое молчание говорит о тысяче слов, Майлз. А теперь, не знаю, как ты, но я возвращаюсь в постель. Ты можешь сидеть здесь остаток ночи и устраивать свою вечеринку жалости, или ты можешь смириться с тем, что Тео хотел бы, чтобы ты был счастлив, и начать жить своей гребаной жизнью. Я знаю, что бы я сделал.
С этими словами он зашагал прочь, исчезнув в темноте деревьев и оставив меня размышлять над его вопросами.
ГЛАВА 17
София
Ни для кого не было сюрпризом, что Майлз избегал меня несколько дней после того, как мы потанцевали в клубе. Несмотря на то, что я говорила себе, что мне все равно, его отказ все еще жалил.
Я ненавидела то, что он ненавидел меня, особенно когда я хотела его так чертовски сильно. И не только физически, мое влечение было гораздо глубже этого. Он был для меня всего лишь холодным засранцем, и все же я ничего не могла поделать со своими чувствами.
Он был загадкой, головоломкой, кусочки которой у меня были, но не хватало частей, так что я не могла увидеть окончательную картину.
Я думала, это потому, что я воочию увидела, насколько он был предан своей семье, через что он прошел, чтобы помочь Каю и Райли, и его непоколебимую верность Тео, даже поставив под угрозу собственное счастье. Кроме Рафа, у меня никогда не было никого, кто проявлял бы ко мне такую преданность. Такую, когда кто-то был рядом, несмотря ни на что. Такую, когда они были готовы отдать свою жизнь, чтобы защитить тебя.
Я хотела этого, и я хотела этого с Майлзом, но он был полон решимости поддерживать свои стены, и как бы сильно я ни пыталась пробиться сквозь них, они не рухнут.
Пока Майлз играл в свою игру с исчезновениями, я проводила больше времени с Райли. Некоторое время назад они с подругой Кимми открыли кризисный центр по борьбе с изнасилованием, и Райли пригласила меня помочь.
Именно благодаря Кимми я не подверглась сексуальному насилию, когда меня похитили. Меня бросили в камеру, и я с удивлением увидела молодую женщину с синяками и засохшей кровью на лице и теле, свернувшуюся калачиком в углу.
Еще до того, как я узнала ее имя, она встала между мной и моим похитителем, вступив с ним в борьбу, чтобы помешать ему напасть на меня, несмотря на полученные ею травмы.
Когда он бросился на меня, она умудрилась ударить его коленом по яйцам, остановив на полпути. Разъяренный, он ударил ее по лицу, чуть не вырубив, прежде чем выбежать из камеры.
Вскоре после этого Майлз и Раф вызволили нас из камеры. Тогда-то я и узнала, что ее зовут Кимми, и ей не так повезло, как мне, избежать изнасилования. Работая в кризисном центре, она все еще переживала то, что с ней произошло, и у меня не было к ней ничего, кроме глубочайшего уважения. Она пережила нечто ужасное, но использовала свой опыт, чтобы помогать другим.
Я понятия не имела, как помочь жертвам изнасилования, но Райли настаивала, что я могу помочь, будь то присматривая за детьми, пока их родители посещают сеансы терапии с консультантами, нанятыми центром, или даже просто помогая с административными задачами.
Я проработала там волонтером всего два дня, но мне не терпелось вернуться. Это не только вывело меня из дома, но и, наконец, дало ощущение, что у меня есть цель. Я была не просто дочерью босса мафии, единственной целью жизни которой было укрепление организации ее отца; я помогала людям, когда они больше всего в этом нуждались. Даже если бы я всего лишь готовила кофе.
На третье утро после ночи в клубе я проснулась и обнаружила, что дом, как обычно, пуст. Но боль одиночества не пронзила меня так, как раньше. Вместо этого меня охватило волнение перед предстоящим днем.
Я должна встретиться с Рафом.
Мы не виделись с утра после свадьбы, и хотя мы обменивались сообщениями почти ежедневно, он казался рассеянным. Я подозревала, что папа держал его в напряжении.
Он прислал сообщение накануне, чтобы спросить, свободна ли я, чтобы встретиться с ним на прогулке в Холлоуз-парке, и мне едва удалось сдержать радостный визг.
Я приняла душ и оделась в рекордно короткие сроки, прежде чем встретиться с Коннором и Робом у машины. Я пыталась познакомиться с назначенными мне телохранителями с тех пор, как они отвезли меня в кризисный центр, но они почти не разговаривали. Если я надеялась завязать дружбу, подобную той, что была у меня с Гасом, я жестоко ошибалась.