Раф вздохнул. — Можем мы сначала поговорить о тебе? Как у тебя дела? Я беспокоился о тебе.
Я сжала его руку. — Хорошая попытка. Я в порядке. Тебе не нужно беспокоиться.
— Я всегда буду волноваться, Софи. Так поступают старшие братья.
Я ухмыльнулась. Он всегда разыгрывал карту старшего брата, хотя между нами было всего четыре минуты разницы. — И младшие сестры тоже волнуются. А теперь перестань уклоняться от ответа. Кто сделал это с твоим лицом?
Он поджал губы, и мое сердце упало. Это сделал папа? Я никогда не знала, чтобы он был жесток по отношению к Рафу, но я также знала, что Раф многое скрывал от меня.
— Обещай мне, что, когда я расскажу тебе, ты будешь сохранять спокойствие, — сказал он, не делая ничего, чтобы успокоить мое беспокойство.
— Раф, ты не помогаешь мне справиться с тревогой.
— Пообещай мне.
— Обещаю, — рявкнула я, останавливая его между двумя высокими деревьями. Коннор и Роб, стоявшие рядом со мной, тоже остановились, все еще уважая наше уединение. — Что случилось?
Глаза Рафа закрылись, а когда снова открылись, они были полны смирения. — Папа наконец-то женит меня по расчету.
Мои брови взлетели вверх, когда облегчение охватило меня. — Ох. Это... Ну, я знаю, это не то, чего ты хотел, но...
— Это с Ванессой Кинг.
Мое сердце замерло в груди, когда моя челюсть ударилась о землю. — Ва... Ванесса Кинг, та самая Ванессе Кинг, чей дядя убил нашу маму?
Гримаса Рафа подтвердила, что я сорвала джекпот.
— Что?! — взвизгнула я. — О чем, черт возьми, думает папа? — мое сердце заработало снова, только теперь оно билось быстрее, чем скаковая лошадь.
— Он сказал, что это для улучшения отношений между нашими семьями.
— Улучшить отношения? Роуэн Кинг убил маму!
Взгляд Рафа поднялся туда, где стояли Коннор и Роб, двое охранников теперь пристально смотрели на меня с одинаковыми выражениями беспокойства на лицах. Он взял меня за руку и мягко потянул идти дальше, понизив голос.
— И папа убил Роуэна. С тех пор семьи враждуют, но, как и мы с Вульфами, папа хочет укрепить наши связи, — объяснил Раф, его голос был почти шепотом, когда он наклонился ко мне.
Я сморщила нос в замешательстве. Во что, черт возьми, папа играл? Почему после всех этих лет он пытался укрепить наши узы, выдавая нас замуж за наших врагов?
— Я не понимаю.
— Я тоже, Софи, — пожал плечами Раф. — Но сделка заключена. Через несколько месяцев я буду в том же положении, что и ты. По крайней мере, Майлз терпимый. Я встретил Ванессу за несколько дней до твоей свадьбы; она мерзкая. Знаешь, она была там, на твоей свадьбе.
— Она была на моей свадьбе? Как я могла этого не знать?
— Наверное, потому, что ты была слишком занята, оплакивая свое будущее, — невесело усмехнулся Раф. — Ее брат тоже был там. Лукас Кинг. Высокомерный ублюдок. Неудивительно, что он хорошо поладил с Каем. С тех пор они живут в этом доме.
— Это Лукас сделал это с твоим лицом?
Раф сглотнул, и что-то неразборчивое промелькнуло в его глазах. — Да.
— Почему?
Он вздохнул. — Давай просто скажем, что у нас с ним есть несколько нерешенных проблем, которые нужно решить.
Я не стала давить на него дальше. Если бы Раф хотел рассказать мне о нерешенных проблемах, он бы рассказал. Кроме того, у меня не было слов. Как мог отец диктовать, на ком женятся его дети? Это было несправедливо. У нас не было выбора, кроме как принять жизнь, в которой мы родились, и смириться с тем, что, по мнению нашего отца, было лучшим для нас.
Иногда я по-настоящему ненавидела папу.
— Я не знаю, что сказать, Раф.
Он пожал плечами. — Тебе нечего сказать.
— Есть ли какой-нибудь способ выпутаться из этого? — спросила я, зная, каким будет ответ.
У Рафа было чуть больше власти влиять на решения папы, чем у меня, но не настолько, чтобы убедить его изменить свое мнение.
Все его тело обмякло в знак поражения. — Нет.
Некоторое время мы шли молча, между нами нарастало напряжение, которое только усилилось, когда Раф сказал: — Я должен уехать на несколько дней. Я не смогу позвонить тебе или написать сообщение.
— Куда ты едешь?
— Нью-Йорк.
— Зачем?
Он покачал головой. — Я не могу тебе сказать.
Меня пронзил укол сочувствия. Я ненавидела то, что Раф не мог разделить со мной свое бремя. За месяцы, прошедшие с тех пор, как он взялся за эту роль, он утратил свой блеск. Он всегда был позитивным человеком, тем, кто заставлял меня улыбаться. Сейчас его губы были постоянно нахмурены.
Будь проклят папа. Будь он проклят до чертиков за то, что забрал моего счастливого брата и уничтожил его, как и все остальное, к чему прикасался.