Но у меня не было времени размышлять о том, как сильно пирсинг, должно быть, причинил ему боль — или насколько это повредит мне, если уж на то пошло. Одним толчком Майлз вошел в меня, заставляя свой член преодолеть сопротивление моей девственной плевы.
Боль пронзила мое тело, и мои глаза захлопнулись. Мои ногти нашли его руки, впиваясь в плоть, когда я закричала.
Черт.
Это было больно.
Майлз замер, как только полностью погрузился в меня, и я приоткрыла глаза, обнаружив, что он смотрит вниз, туда, где мы были соединены. — Черт возьми, ты действительно девственница.
— Была, — выдавила я сквозь зубы, моя киска пульсировала. — Я больше так не думаю.
Нерешительность промелькнула на его лице, тело напряглось, и я поняла, я просто знала, что он вот-вот выйдет из меня и вернется в состояние статуи. Я ни за что не позволила бы этому случиться.
— Это все, на что ты способен, Майло? — поддразнила я, не обращая внимания на жжение, распространяющееся по нижней половине моего тела. — Я разочарована.
Черты его лица исказились в гримасе, и он вернул руку к моему горлу. — Ты, блядь, сам напросилась на это.
Это было все предупреждение, которое я получила, прежде чем он вышел и грубо вошел обратно, впившись кончиками пальцев в мои бедра. Моя киска растянулась вокруг него, все мое тело теперь пылало, но это было не только от боли.
Майлз Вульф трахал меня. Мужчина, о котором я мечтала с той минуты, как встретила его четыре года назад, был внутри меня.
Претендует на мою девственность.
Он отпустил мое горло, чтобы схватить меня за бедра, и мои руки убрались с его рук, вцепившись в его рубашку, пока он грубо входил и выходил из меня. Капелька пота скатилась по моей спине, когда наши совместные стоны эхом разнеслись по его кабинету.
— Гребаный Иисус Христос, — выдохнул Майлз. — Так чертовски туго.
Несмотря на тупую боль, поселившуюся у меня между ног, мое естество восхитительно сжалось, и давление начало нарастать, когда кольцо на кончике Майлза коснулось точки внутри меня, которую я никогда не могла найти самостоятельно.
— Сильнее, — прохрипела я, преследуя свой оргазм, который был вне досягаемости. — Пожалуйста. Трахни меня сильнее, Майло.
Рычание вырвалось из его груди, когда он вышел из меня, мои глаза расширились при виде крови, покрывающей его член. Майлз, однако, этого не заметил; он развернул меня к себе и одной рукой надавил мне между лопаток, заставляя наклониться над его столом.
Раздвинув мои ноги, он снова вошел в меня, одна рука все еще была у меня между плеч, другая сжимала бедро. Мои ногти впились в красное дерево, и я зажмурилась. С этого ракурса Майлз был глубже внутри меня, чем раньше.
Он трахал меня жестко, как я и требовала, его стоны становились громче по мере того, как сильнее он входил в меня. Мой оргазм был близок, так чертовски близок, и я была слишком сосредоточена на поиске разрядки, что не заметила, как его рука исчезла с моей спины.
Пока он не шлепнул меня по заднице.
Мучительно тяжело.
— Тебе этого достаточно, малолетка? Будешь ли ты завтра думать о том, как я буду вонзать свой член в твою тугую пизду каждый раз, когда ты будешь двигаться?
Моим ответом был не более чем сдавленный стон.
Он снова шлепнул меня по заднице, чувствительная плоть горела от его ладони. — Отвечай мне!
— Да! — я вскрикнула, мой оргазм захлестнул меня, когда он шлепнул меня по заднице в третий раз.
Все мое тело напряглось, когда волна за волной удовольствия обрушивалась на меня. Если бы не то, что я склонилась над столом, я бы грудой лежала на полу, а мои колени превратились в желе.
При очередном толчке Майлз застонал, и липкое тепло затопило мое лоно. Позади меня его тело несколько раз дернулось, когда он опорожнялся. Он замер, и в течение нескольких секунд единственным звуком, наполнявшим офис, было наше тяжелое дыхание.
Я размяла пальцы, когда их начало сводить судорогой от того места, где я цеплялась за стол, и когда мой мощный оргазм начал угасать, Майлз выскользнул из меня. Я приподнялась, повернулась, чтобы посмотреть через плечо, и мгновенно застыла.
Майлз уставился на свой полустоячий член, покрытый моей кровью. Краска отхлынула от его лица, и когда он встретился со мной взглядом, в его карих глазах мелькнуло сожаление. Его нос сморщился от отвращения, когда он отвернулся и натянул штаны, прежде чем ворваться в дверь в дальнем конце своего кабинета и захлопнуть ее за собой.