Мои мысли путались. Что, если один раз с Майлзом приведет к тому, что я забеременею? В какой обстановке можно было бы растить ребенка, если бы его отец терпеть не мог находиться в одной комнате с его мамой? Какой матерью я была бы, если бы у меня был выбор, я даже не была уверена, хочу ли я детей?
Это было уже слишком. Я бросилась в туалет, откашливаясь от едкой желчи, которая обожгла мне горло по пути наружу. Еще больше слез потекло по моим щекам, только теперь это были слезы печали. Все мое тело обмякло от поражения. Я так старалась просто продолжать, но больше не хотела этого делать. Я не могла.
Я никогда не просила такой жизни и больше не хотела ее. С меня хватит. Это была не та жизнь, которой я хотела жить. Жизнь, в которой отец приказал своей дочери раздвинуть ноги ради укрепления семейных уз. Жизнь, в которой муж не мог находиться в одной комнате со своей женой дольше нескольких минут.
Жизнь, в которой я была всего лишь невидимкой.
Может быть, если бы меня здесь не было, я бы наконец обрела покой.
На протяжении многих лет я не раз думала о самоубийстве. Я задавалась вопросом, будет ли моя мама ждать по ту сторону или там просто темнота. Черная дыра, где ты провел целую вечность, не чувствуя ничего.
Сколько бы я ни думала о том, каково это — покончить со своей жизнью, я никогда не заходила дальше. Что-то всегда сдерживало меня, может быть, из-за страха перед черной дырой, или, возможно, я цеплялась за крошечный лучик надежды, что однажды моя жизнь изменится.
И это изменилось. Но не к лучшему.
Я нависала над унитазом, наблюдая, как желчь, которую я выпустила, смешивается с водой, и с моей головой в смятении черная дыра больше не казалась такой страшной.
Все было лучше, чем эта жизнь, на которую я была проклята.
Набравшись решимости, я вытерла рот тыльной стороной ладони и встала, прежде чем подойти к маленькому шкафчику в ванной. Открыв дверь, я перебегала глазами с одного предмета на другой в поисках бритвенных лезвий.
Перерезать себе вены было бы больно, но быстро. И как только это будет сделано, у меня не будет времени передумать. Я могла наблюдать, как кровь вытекает из моих вен, когда тьма поглотила меня.
Разочарование тяжелым грузом легло на меня, когда я нашла пустую упаковку. Пока я не открыла второй шкаф, где хранилась куча блистерных упаковок. Прием таблеток занял бы больше времени, но они оказали бы тот же эффект и, возможно, не причинили бы такой боли. Я могла бы проглотить их, закрыть глаза и мирно заснуть, чтобы никогда больше не просыпаться.
Дрожащими руками я схватила блистеры и прочитала этикетки. Морфий. Оксикодон. Кодеин. В каждой упаковке было по меньшей мере двадцать таблеток, но я не знала, хватит ли этого, чтобы остановить биение моего сердца.
Но я знала, что могло бы помочь, если бы я смогла их найти.
Убрав блистеры обратно в шкаф, я открыла дверь ванной и направилась прямиком на кухню, полная решимости найти то, что искала. Майлз пересел за компьютер, его пальцы яростно стучали по клавиатуре, но он остановился, когда посмотрел на меня.
— Что ты делаешь? — спросил он, когда я начала открывать шкафы. Когда я проигнорировала его, он встал и менее чем через несколько шагов оказался у меня за спиной. — Софи! Я спросил, что ты делаешь?
— Ищу алкоголь, — беспечно ответила я, игнорируя то, как бабочки запорхали у меня в животе, когда он назвал меня Софи.
Он назвал меня так и в машине, когда сжал мое колено и пообещал, что никому не позволит причинить мне боль.
Глупая ложь, в которую я поверила. Он не включил себя в это заявление.
Он фыркнул. — Не думаю, что это хорошая идея.
— Мне наплевать, что ты думаешь, — парировала я, потянувшись к шкафчику над раковиной, но обнаружила, что он забит консервами.
— Ты ничего не найдешь, — он скрестил руки на широкой груди, наблюдая за моими поисками, его глаза сузились.
Ни один шкаф в моих поисках не остался незамеченным, и, добравшись до последнего, я уже собиралась сдаться и надеяться, что только таблетки будут работать сами по себе, когда сорвала джекпот. Грустная улыбка тронула мои губы, когда я схватила бутылку водки и протопала мимо него, игнорируя вспышку беспокойства на его лице.
По крайней мере, я думала, что это беспокойство, но я знала, что обманываю себя. Единственное, в чем я была уверена, что он беспокоился о том, что я напьюсь, разденусь до нижнего белья и унижусь, как в нашу первую брачную ночь.