Скоро ему больше не придется иметь дело со мной, выставляющей себя дурой.
Майлз следовал на несколько шагов позади меня, когда я метнулась в ванную, хлопнув дверью и заперев ее, пока он пытался просунуть ногу в щель, чтобы помешать мне закрыть ее.
Его кулак врезался в дверь, оглушительный стук эхом разнесся по небольшому помещению. — Открой дверь, София!
Открутив крышку с бутылки, я проигнорировала его и сделала глоток, поморщившись от обжигающего запаха алкоголя, когда он проник в мое горло. Чистой водки было достаточно, чтобы вызвать у меня рвотный позыв, но я втянула воздух и подождала, пока она осядет у меня в желудке.
— Малолетка! Открой чертову дверь! — взревел Майлз, дергая дверную ручку.
— Иди к черту, — пробормотала я, хватая блистерные упаковки из шкафа.
Не давая себе ни секунды передумать, я оторвала четыре таблетки кодеина и запихнула их в рот, запив большим глотком водки. Как только они скользнули мне в горло, я оторвала еще четыре штуки от упаковки и проглотила их, чувствуя, как на меня наконец снизошло умиротворение.
ГЛАВА 21
Майлз
Блять. Закатившая истерику София и напившаяся до комы, запершись в ванной, была не тем, что мне было нужно. Что мне было нужно, так это сосредоточиться на взломе системы безопасности Эша, которую он установил на компьютере. Чем скорее я это выясню, тем скорее мы сможем выбраться отсюда.
Но нет.
У малолетки были другие идеи.
— Открой дверь, София! — крикнул я, стуча по дереву.
Тишина.
Я пробормотал проклятие, мой гнев снова вспыхнул. Я ни за что на свете не оставил бы ее с бутылкой водки. Зная ее, я бы сказал, что она выпьет все это, упадет в обморок и ударится головой.
Или захлебнется собственной рвотой.
К черту мою жизнь.
— Малолетка! Открой чертову дверь! — подергал за ручку, снова выругавшись, когда дверь только затряслась, но не открылась.
Изнутри она что-то сказала, но было слишком тихо, чтобы расслышать. Я прижался ухом к двери, чтобы прислушаться; без сомнения, она бросила в мою сторону язвительные слова. Только меня встретил несомненный треск разрываемой блистерной упаковки.
В каждом конспиративном доме мы держали запас лекарств на случай, если кому-то из нас понадобится обезболивающее, а врач не сможет добраться до нас. Это тоже было крепкое дерьмо, предназначенное для применения, если бы в кого-то из нас стреляли или ранили. Так зачем Софии понадобились обезболивающие? Причинил ли я ей боль, когда был груб с ней раньше?
У меня скрутило живот. — Софи, пожалуйста. Открой дверь, я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.
На этот раз послышался всхлип, за которым последовал шелест открываемых блистерных упаковок.
Мое сердце замерло.
Она не бы не стала...
Черт, она принимала таблетки с водкой?
Гнев и разочарование мгновенно сменились тревогой. Я снова дернул за ручку, наваливаясь плечом на дверь. — София, открой дверь.
— Оставь меня в покое, Майлз, — ответила она голосом, совершенно на нее не похожим.
Никакого неповиновения.
Никакого нахальства.
Ее голос звучал сломленно.
Мое сердце оттаяло и начало бешено колотиться о ребра, когда меня охватила паника. — Открой чертову дверь, София, или, клянусь, я вышибу ее к чертовой матери! — я снова ударил по ней плечом, но она по-прежнему не поддавалась.
До моих ушей донесся еще один всхлип, за которым последовал оглушительный стук. Я отшатнулся и ударил ногой в дверь со всей силы, на какую был способен, и, слава богу, она распахнулась, ударившись о стену.
Ворвавшись внутрь, я остановился, осматривая открывшуюся передо мной сцену. София лежала на полу, поджав под себя ноги, а вокруг были разбросаны пустые блистерные упаковки. Ее налитые кровью глаза были полны непролитых слез, а щеки раскраснелись. Перед ней стояла открытая бутылка водки, уже не наполненная до краев, а одна ее рука была сжата в кулак.
На долю секунды ни один из нас не пошевелился. Пока она не подняла руку, побуждая меня к действию. Я рванулся вперед, упал на колени и схватил ее за запястье, прежде чем она успела засунуть таблетки, которые держала в руке, в рот.
Она издала пронзительный крик, пытаясь высвободить руку, и в суматохе один из нас опрокинул бутылку. Он опрокинулся, содержимое разлилось по полу.
— Оставь меня в покое! — закричала она, впиваясь ногтями в ладонь, когда я попытался разжать ее пальцы.
— Черт возьми, нет. Что, черт возьми, ты делаешь? — мне удалось разжать ее пальцы, и четыре таблетки рассыпались по полу.