Я переместился к другой ее груди, взяв зубами сосок и потянув за тугой бутон. Ее спина выгнулась над кроватью, когда она застонала. Я переместил рот на дюйм, освобождая ее сосок, чтобы прикусить кожу и сильно пососать. Через несколько секунд я отпустил ее плоть, любуясь вторым фиолетовым следом, который я оставил позади.
— Что дальше?
Мои губы изогнулись в коварной улыбке, когда я опустился вниз по ее телу, пока не оказался в нескольких дюймах от ее киски. Мои глаза не отрывались от ее глаз, в них наконец вернулся блеск. — Сначала я бы целовал тебя здесь до тех пор, пока ты не стала бы умолять о моем языке.
Я покрывал легкими, как перышко, поцелуями внутреннюю поверхность ее бедер, и когда я двинулся к центру, у нее перехватило дыхание. Но я не прижался ртом к тому месту, где она хотела меня видеть; вместо этого я наклонился так близко, как только мог, не касаясь ее киски, и глубоко вдохнул.
Черт возьми. Я был уверен, что мой член взорвется, если я не выплесну свою нагрузку, и очень скоро. Предпочтительно внутри нее. Дразня ее, я нанес еще несколько легких поцелуев на мягкую плоть ее бедер, и ее бедра дернулись. Какого черта я дразнил ее, я не знал; все, что я делал, это мучил себя от того, что действительно хотел сделать.
— Пожалуйста, Майлз, — захныкала София, ее рука легла мне на голову, пальцы играли с прядями волос.
Мой взгляд прошелся по всей длине ее тела, ее голубые глаза сияли ярче, чем когда-либо прежде. Желая услышать ее крики, когда она кончит, я провел языком по всей ее киске, застонав от удовольствия.
Черт, черт, черт. Теперь пути назад не было. Я мгновенно проникся ее вкусом.
— Я бы проделал это несколько раз, — сказал я, облизывая ее от ануса до клитора, прежде чем взять набухший бутон зубами и слегка потянуть.
— Ах! — мяукнула она, ее пальцы сжались в моих волосах.
— Затем я бы засунул в тебя пальцы, трахая тебя одновременно с тем, как ласкал твой клитор, пока ты не потерлась бы о мое лицо.
Мой взгляд упал на ее вход, ее соки блестели в тусклом свете бункера, искушая меня. Я засунул в нее два пальца, и ее влагалище сжалось вокруг этих пальцев.
— О боже, — простонала она, приподнимая бедра.
Высвободив пальцы, я шлепнул ее по влагалищу, заставив ее вздрогнуть. — Э-э-э. Единственное мужское имя, которое ты можешь выкрикивать, — это мое.
Я вернулся ртом к ее маленькому бутону и снова засунул пальцы внутрь нее. Ее ноги обвились вокруг моей головы, удерживая меня на месте, а мое лицо уткнулось в ее киску.
— Оу. Черт возьми, да, — воскликнула она, когда темп моих пальцев и языка увеличился.
Мой член, пульсирующий в пределах моих штанов, стал слишком большим. Сделав короткую паузу, я сел и стянула футболку через голову, прежде чем стянуть спортивные штаны, в которые переоделся после душа.
Голова Софии поднялась с того места, где она извивалась на подушке, ее глаза шарили по моему телу и оставляли огненную дорожку везде, где касался ее взгляд. Они остановились на металлических прутьях каждого из моих сосков, и ее язычок высунулся, чтобы провести по нижней губе.
— Я подумала, сохранились ли они у тебя, — сказала она, затаив дыхание.
— Они тебе нравятся?
Она кивнула и беззастенчиво призналась: — Когда я увидела их в первый раз, мне захотелось узнать, каково это — держать их во рту.
Гребаный Христос.
Причина, по которой я вообще проколол их, заключалась в том, что игра с сосками чертовски заводила меня. Мысли о том, как язык Софии скользит по ним, было почти достаточно, чтобы заставить меня разрядиться по всему ее гибкому телу.
Каким-то чудом мне удалось удержаться.
Снова опустившись, я встретился с ней взглядом, лежа между ее раздвинутых ног. — Мне нужно, чтобы ты быстро кончила, малолетка. Если я в ближайшее время не погружусь в тебя, я опозорю себя и покрою эту кровать своей спермой, и я бы предпочел разрисовать твою пизду.
Я провел языком по ее клитору, одновременно засовывая два пальца обратно в нее, когда она снова откинулась на подушку. Мои бедра прижались к кровати, мой член отчаянно искал разрядки, и потребовалась вся моя чертова концентрация, чтобы не кончить раньше, чем это сделает она.
К черту мою жизнь. Обычно у меня было гораздо больше контроля, чем сейчас.
Ее мокрая киска терлась о мое лицо, когда я грубо вводил в нее пальцы и выходил из нее, и ее отчаянные крики наполнили бункер.
— Черт, Майлз! — закричала она, когда после очередного щелчка моего языка оргазм захватил ее, ее бедра приподнялись над кроватью, несмотря на мою крепкую хватку.