— Потому что я почти уверен, что мой отец убил мою маму, а потом солгал, чтобы скрыть это. Потому что мне нужно немного больше времени, чтобы докопаться до сути, прежде чем я убью его голыми руками, не только за то, что он убил нашу маму, но и за то, что он забрал ее у нас с Софи.
Ну и трахни меня. Я этого не ожидал.
Я выдержал его взгляд и в свете, пробивающемся сквозь щели в деревянных досках, увидел кого-то, отличающегося от того мальчика, которым я всегда его считал. Я убрал руку с его груди. — Даю тебе слово.
Если то, что он сказал, было правдой, то он заслуживал того, чтобы прикончить своего ублюдочного отца.
Мы оба посмотрели на Кая, который был глубоко погружен в свои мысли, прежде чем, наконец, кивнул. — Даю тебе слово.
— Мне также нужно твое слово, что ты ничего не расскажешь Софии. Я скажу ей, когда у меня будут конкретные доказательства.
— Договорились, — быстро ответил я.
Она сказала, что действовала импульсивно, когда пыталась принять передозировку, но я не хотел рисковать чем-то, что могло снова подтолкнуть ее к этому краю. Известие о том, что именно ее отец убил ее маму, а затем солгал об этом, могло подтолкнуть ее к ответу. Даже если бы она пообещала, что больше не будет этого делать.
— Да, хорошо, мы не будем говорить ей об этом. А теперь продолжай, — раздраженно произнес Кай.
Я закатил глаза. Он не был известен своим терпением.
Раф поднял руку к затылку и потер его, как будто не знал, как и с чего начать то, что он собирался нам рассказать. — Послушайте, возможно, вы этого не знаете, я не знаю, говорила ли вам София, — он сделал паузу, проведя рукой по лицу, прежде чем продолжить. — Наш отец приказал ей забеременеть как можно скорее после свадьбы.
Это была чертовски хорошая работа, София признала это несколько ночей назад, иначе я был бы ошарашен, немного похож на Кая, который переводил взгляд с Рафа на меня, его брови почти исчезали в линии роста волос.
Я скрестил руки на груди и сохранил нейтральное выражение лица, когда кивнул один раз, не выдавая того, что я уже знал.
Раф перевел дыхание, его плечо опустилось. — Он сказал ей, что причиной было укрепление семейных уз, но правда... Черт, — он оборвал себя, опустив взгляд в пол.
— Правда? — Кай зарычал.
Раф уныло покачал головой. — Ты должен знать, что, как только я скажу тебе это, все изменится. Это мой шанс доказать свою преданность семье, о которой мне всю жизнь говорили, что она мой враг из плоти и крови.
Мы с Каем обменялись взглядами, мы оба подумали об одном и том же; на нас вот-вот обрушится гром среди ясного неба.
— Тогда подумай очень тщательно, прежде чем идти дальше, — сказал Кай, его тон был немного мягче. Он не был самым большим поклонником Рафа, но понимал всю грандиозность этого момента. — Мы дали тебе слово, что с твоим отцом ты сам разберешься, но клятва в верности нам выходит за рамки этого. Я не отношусь благосклонно к тем, кто демонстрирует нам свою преданность, а затем продолжает нас предавать.
Несколько напряженных секунд Раф мог только смотреть на Кая, мускул на его челюсти подергивался, пока он обдумывал свой следующий ход. Оторвав взгляд, он сосредоточился на мне. — Он хочет, чтобы София забеременела, чтобы, как только ребенок родится, он мог убить тебя, — он повернулся к Каю и прерывисто вздохнул. — И тебя. И Райли, и Энджел.
В маленькой комнате воцарилась гробовая тишина, воздух стал гуще смолы. К моему величайшему удивлению, Кай не превратился мгновенно в Халка, не сорвал с себя рубашку и не помчался в Форест-Пойнт, чтобы Халком разбить лицо Джорджио вдребезги, прежде чем всадить ему пулю в мозг.
Одно дело угрожать убийством ему и мне, но совсем другое — угрожать его жене и, по сути, его приемной сестре, или дочери, или кем там еще, черт возьми, была для него Энджел. Мне казалось неправильным называть тринадцатилетнюю девочку свояченицей.
— И что же выигрывает твой отец от убийства моей семьи? — Кай спросил на удивление спокойно.
Слишком спокойный.
И это никогда не было хорошим знаком.
— Он хочет Холлоуз-Бэй, — сказал Раф, рухнув на пропитанный кровью диван, как будто ноги больше не могли его держать. Пока он садился, облако пыли ворвалось в и без того пыльную комнату. — Он заключил сделку с Эррерой. Он знает, что у тебя монополия на рынок оружия в Южной Америке, поэтому согласился найти способ завладеть Холлоуз-Бей и всеми активами Вульфа. В обмен на прекращение вражды картеля, он будет работать с ними, чтобы у них была монополия, пока он сосредоточится на расширении твоего рынка наркотиков.