— Мы закончили раньше, чем ожидали. И я пытался дозвониться тебе раз сто, но телефон всё время сбрасывал на голосовую почту. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — сказал Майлз, садясь рядом, когда я подвигался, освобождая место. — Ты всегда надеваешь такую сексуальную пижаму, когда играешь?
Его взгляд медленно скользнул по моему телу, задержавшись на груди, где под майкой не было лифчика. На мне не было и трусов под шортами. Огненная дорожка вспыхнула внизу живота. Чёрт, как же мне нравился этот его взгляд — будто он видел только меня.
— Я поставила телефон на беззвучный режим, чтобы сосредоточиться. Но ты же знаешь, что снаружи полно охраны, ты мог бы приказать прийти и проверить меня? — ответила я, не сумев скрыть своего веселья. — И к твоему сведению, мне нравится играть в пижаме; обычная одежда может быть слишком стеснительной.
Майлз опустил бретельку моего топа, прежде чем наклонился и поцеловал меня в плечо. — Чертовски хорошо, что я не послал сюда кого-нибудь из мужчин. Если бы они увидели тебя в таком виде, мне бы пришлось вырвать им глаза.
Я хихикнула, запрокидывая голову, чтобы дать его рту лучший доступ к моему горлу, мои шорты увлажнились, когда его поцелуи переместились к линии подбородка. — Забавно слышать это от мужчины, который сказал, что хочет трахнуть меня перед аудиторией.
К моему разочарованию, он отстранился, ухмыляясь. — Это другое дело. Если кто-то увидит мою жену обнаженной, я хочу, чтобы они увидели мужчину, которому она принадлежит. Я хочу, чтобы они знали, кто единственный мужчина, который может лизнуть ее сладкую киску и заставить ее кончить.
— Я не голая.
— Пока нет, ты не такая, — он задрал мой топ через голову, обнажив мою грудь. — Есть возражения, если я трахну тебя за этим пианино, миссис Вульф?
Черт возьми.
Он никогда не называл меня миссис Вульф и раньше, и хотя в прошлом он называл меня своей женой, это никогда не заставляло меня чувствовать, что я принадлежу ему так, как это было, когда он называл меня так.
— Никак нет. Только не разбей его, — прошептала я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как сжалось мое сердце.
Если бы я уже не знала этого, то, несомненно, именно в этот момент поняла бы, что влюблена в своего мужа.
— Я буду нежен.
— Надеюсь, что нет.
Встав, он схватил меня за бедра и поднял на крышку пианино, ноты зазвенели и шлепнули , когда он сдвинул мои ступни и поставил их на клавиши, разведя мои ноги достаточно широко, чтобы он мог встать между ними.
— Хочешь знать, о чем я думал весь день? — спросил он, скользя руками вверх по внешней стороне моих бедер, добираясь до пояса моих шорт.
— О чем? — спросила я, уже затаив дыхание от предвкушения.
Он потянул меня за шорты, и я приподняла задницу достаточно, чтобы он мог стянуть их вниз. Его взгляд опустился на мою киску, и он высунул язык, чтобы провести по нижней губе. — Какая восхитительная у тебя киска, — он наклонился вперед, чтобы оставить легкий поцелуй на внутренней стороне моего бедра. — Какие, блядь, невероятные ощущения, когда она сжимается вокруг моего члена.
Он поцеловал другое бедро, и я почувствовала, что становлюсь все более скользкой. Боже, мне нужен был его язык на мне.
— Пожалуйста, — простонала я, вцепившись в край крышки пианино.
— Что «пожалуйста», малолетка? — поддразнил он, переключаясь обратно на другое бедро, прежде чем слегка вонзить зубы в чувствительную плоть.
— Заставь меня кончить своим языком.
Его горячее дыхание коснулось моей чувствительной сердцевины. — Учитывая, что ты так мило просишь.
Он провел языком по всей моей щели, добрался до пульсирующего клитора и щелкнул по нему.
— О Боже.
Майлз убрал губы подальше от того места, где я нуждалась в этом больше всего. — Что я тебе говорил насчет произнесения чьего-либо имени, кроме моего?
— Прости меня.…Я просто, мне нравится, когда ты ласкаешь мою киску, — тихо ответила я, и румянец покрыл мое лицо от моей откровенности.
Он мрачно усмехнулся и начал расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке. Мой рот наполнился слюной, когда он сдернул его, и я позволила своему взгляду блуждать по его рельефному прессу и этому чертову пирсингу, который чертовски заводил меня. — Ты прав, одежда ограничивает тебя.
Улыбнувшись мне в ответ, он приспустил штаны и боксеры, высвобождая свой член. Он сбросил их, прежде чем положить руки на внутреннюю сторону моих бедер, раздвигая мои ноги еще шире и заставляя пианино издавать еще больше звуков. — Давай попробуем еще раз.