— Если бы ты не отобрал его у меня, я всё это время была бы с ним. Ты даже не знаешь, какую боль ты мне причинил. Мне плевать, веришь ты мне или нет, что я не помню тот день. Мне абсолютно всё равно. Я сходила с ума все эти годы, не зная, где мой ребёнок. Если у тебя появится женщина и вы родите своего — я буду только счастлива, — уже со слезами в голосе шипела я в его лицо, подбирая слова, которые причинят ему хоть толику моей боли. — Может, тогда я смогу с сыном переехать отдельно от тебя.
— Если ты переедешь из этого дома, то только одна. И клянусь, счастья с другим мужчиной ты не обретёшь. Поверь, я постараюсь.
— Абьюзер.
— Называй как хочешь, милая. Только хорошенько подумай, прежде чем сделать шаг.
С годами я всё чаще ловлю себя на мысли, что всё это было лишь в моих фантазиях. В той юности, где всё кажется прекрасным и невинным. Может, это я сама наделяла его чувства более яркими красками, чтобы хоть как-то оправдать свою наивность, свою глупую веру в сказки?
И всё же… что-то внутри отчаянно сопротивляется. Что-то помнит тепло его рук, искренность его слов, глубину его взгляда. Что-то во мне отказывается верить, что это была лишь иллюзия, порождение юношеского воображения.
Я отворачиваюсь, стараясь скрыть слёзы, готовые хлынуть из глаз. Некоторое время сижу в кресле, глядя в потолок и пытаясь унять дрожь в руках. После каждой стычки с Ильёй мне нужно время, чтобы прийти в себя.
На работе всё шло своим чередом, я почти не вспоминала о муже. Сходила на обед с коллегой, получила комплимент…
— Твой муж, наверное, обрёл бриллиант, — пытается лезть в моё личное пространство Женя, и от этого становится тошно. — Ой, извини, я забыл, что вы развелись. Если я могу чем-нибудь тебе помочь, то сделаю это с удовольствием.
Одного упоминания о мужчине, за которого вышла замуж, достаточно, чтобы почувствовать слабость. Но слабости нет места в моей теперешней жизни.
— Очень мило, что ты беспокоишься, но это моя проблема, — сказала я, давая понять, что не нуждаюсь в его заботе.
— Что ж, в таком случае этот разговор никуда нас не приведёт.
— Нам и не нужен этот разговор.
Я сделала глубокий вдох, когда лифт остановился и двери разъехались, являя взору шикарную блондинку в обтягивающей юбке и блузке из чистого шёлка. Волосы её были безупречно уложены, а в ушах сверкали бриллианты. Я внезапно почувствовала себя бедной деревенской мышкой.
Выйдя из здания вместе с Женей, я уже собиралась попрощаться, как краем глаза заметила мужа на парковке. Он стоял, облокотившись о машину, и с кем-то разговаривал по телефону. В это мгновение в моей голове возникла безумная идея. Я хотела, чтобы он видел, что за мной ещё ухаживают мужчины, что меня можно любить. Я остро желала, чтобы он меня поревновал. Посмотрев на Женю, я улыбнулась и сделала вид, что внимательно его слушаю, хотя шум в ушах заглушал смысл его слов.
На заднем плане заметила движение и улыбнулась ещё шире.
Я взглянула на Илью и ахнула. В нём будто вселился сам дьявол — на лице читалась такая твёрдая решимость, что не стоило даже пытаться сопротивляться или взывать к его благоразумию.
Я быстро попрощалась с Женей и направилась к мужу. Женя повернулся и посмотрел туда, куда был устремлён мой взгляд.
Впервые оказавшись в такой позорной ситуации, я не знала, куда спрятать глаза.
— Что ты себе позволяешь, Илья?! — выкрикнула я, задыхаясь от злости, когда он втолкнул меня в машину.
— Забудь о своей блядской природе, — прорычал он в ответ. В другой раз я бы испугалась его голоса, но не сегодня. Сейчас я сама была на грани.
— Ты что, с ума сошёл?! — прошипела я, вырывая, наконец, руку.
— Сошёл, — хрипло бросил он, захлопывая дверь. — Уже начала искать самца для троих детей?
— Да.
— Я тебе тысячу раз говорил — придержи свою блядскую натуру.
— Не тебе это решать, понял? Не тебе, мой бывший муж, решать, с кем мне встречаться. Будет ли в моей жизни мужчина — решаю только я. Понятно? И сколько раз на дню я буду заниматься любовью — решаю только я.
— А что, дорогая, за эти годы не натрахалась?
— Иди к чёрту. Сделай мне этот подарок, — сквозь слёзы пролепетала я, уткнувшись носом в колени. — Иди к чёрту! — вскрикнула я уже громче, снова теряя голос от рыданий.
— Угомонись.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! — уже не в силах сдержать рыдания, вскричала я, бессильно дёргая ручку и вырываясь на улицу. Губы дрожали, а сердце разрывалось на части. Я побежала в сторону садика, торопливо смахивая с щёк предательские слёзы, которые никак не хотели высыхать.