После утреннего взрыва я почти машинально отвезла сына в садик, припарковалась и застыла в машине, пытаясь собрать воедино разлетевшиеся мысли.
Как ни странно, день пролетел быстро и даже продуктивно. Ровно в шесть я вылетела с работы, не задержавшись ни на секунду.
В машине набрала мужа. Сухим, ровным голосом удостоверилась, что сын с ним. Он ответил так же сухо и лишь подчеркнул, чтобы машину берегла.
Жмот!
Да, сегодня я снова взяла его машину — и совесть даже не дрогнула.
Злясь. В первую очередь — на себя.
До каких пор я буду терпеть все эти его закидоны?
Взглянула в зеркало, подкрасила губы, поправила макияж. Легкое облако любимых духов — и в путь. Ехала на встречу с подругой. Она была проездом, и мне так отчаянно хотелось, чтобы она жила здесь, рядом. С Викой мы дружим всю мою сознательную жизнь; с ней я чувствую себя так, будто дышу полной грудью. Но она выбрала жизнь за границей, и теперь приезжает лишь дважды в год.
Я прибыла раньше, чем ожидала. Вика, как и предполагала, изучала меню с видом глубокого аналитика. Когда она увидела меня, её лицо вспыхнуло той самой улыбкой, которая не менялась с семнадцати лет — широкой, немного асимметричной, с искрой в глазах.
— Даша! — вскрикнула она и бросилась обнимать меня. Я сжала её в объятиях и зажмурилась, стараясь запомнить это мгновение до дрожи. Неужели скоро всё это исчезнет — снова?
— Ты выглядишь… сногсшибательно, — прошептала я, и от волнения в груди захолонуло.
— С днём рождения, дорогая!
— Да ладно! — выдохнула она, и по лицу поплыла улыбка — медленная, лучистая, с каждым мгновением расправлявшаяся всё шире.
— Ты одна, что ли? — Вика заглянула мне за спину.
— Да, — кивнула я, переводя дух. — Сын с Ильёй уехали в магазин.
— Давай присядем. Как долетела?
— Всё как всегда, — махнула она рукой, и в глазах мелькнула знакомая усталость. — Ты лучше скажи, как у вас дела?
— То, что я рядом с сыном… это самое лучшее, что могло случиться.
— А твои отношения с Ильёй? Что у вас сейчас? — последний вопрос подруга намеренно потянула, проговорив нараспев.
— У нас есть ребёнок. Всё остальное… уже в прошлом.
— Неужели? — она иронично приподняла бровь, и в уголках её губ заплясала лёгкая, почти невесомая усмешка. — Даш, а у Ильи… кто-то есть?
— Не знаю. Но бывало, что он не приезжал ночевать домой.
— Ты в порядке?
Я помедлила, крутя ложечку в пустой чашке.
— Давно уже в порядке. Ничего нового. Всё то же самое.Я теряла надежду тысячу раз.
Вика пристально посмотрела на меня. Она знала всё, не нуждалась в деталях.
Мы проболтали несколько часов, но даже этой вечности нам оказалось мало.
Когда мы вышли на улицу, уже вечерело. Мы стояли на набережной, и ветер приносил запах реки и городской пыли.
— Знаешь, — сказала Вика, обнимая меня на прощание, — я планирую вернуться в Россию.
— И ты только сейчас это говоришь?
— Это не скоро…
— Отныне я буду очень ждать тебя.— тяжело вздохнула.
На миг я замерла в изящной арке, за которой развернулось светлое, наполненное воздухом пространство. Под высокими потолками жили кухня и уютный уголок для завтраков с массивным дубовым столом. А вместо глухой стены взору открывался зимний сад под хрустальным куполом стеклянной крыши. Чувствовалась рука дизайнера с безупречным и смелым вкусом. И я вдруг остро осознала, как нелепо, должно быть, выглядит моя скромная фиалка в этом буйстве роскоши и простора. С почти благоговейной осторожностью я поставила горшочек на кухонный подоконник.
— Кто подарил?
— Кавалер.
Он иронично изогнул бровь и усмехнулся.
— Что, милая, готова на шалаш?
— Да, — спокойно ответила я, намереваясь было сказать, что Вика подарила в качестве комплимента, но после его иронии всякое желание что-либо объяснять мгновенно исчезло.
Это мгновение показалось вечностью. И когда наши взгляды снова встретились, в его глазах горела неприкрытая злость.
— Если тебе охота потрепаться, то я пойду.
— Забуди милая, этому не быти… — глухо проронил он.
У меня возникло чувство, будто на запястье внезапно, со звонким щелчком, сомкнулись ледяные стальные наручники.
— Я ведь не шучу, Даша. Отныне ты будешь повсюду со мной.
Мои глаза округлились от изумления. Что? Что он несет? Он хочет меня добить?
— На случай, если тебе вновь взбредет в голову схватить меня подобным образом, предупреждаю — я кричу очень громко. И ты, наверное, забыл, но мы в разводе. Я тебе больше ничего не должна.