— Это мне известно. Так же хорошо, как и то, что именно может заставить тебя кричать… жизнь моя.
Дыхание застряло в горле, а мир поплыл и закачался. Он назвал меня так — тем словом, что шептал лишь в минуты страсти. Всё тем же низким, бархатным голосом, от которого когда-то стыла кровь в жилах. Закрой я сейчас глаза — и поверила бы. Поверила бы снова, против воли, против памяти.Мне показалось, что земля стала уходить у меня из-под ног. Ну, как? Как можно жить с ним в одном доме и не иметь возможности к нему прикоснуться?
— Ты… ты отвратителен.
— Какой любопытный и неожиданный факт. Обычно мне говорили совершенно иное. Может, обсудим эту тему в обстановке более… приватной?
В комнате стало как-то жарко и тесно.
— А как же твоё «ты для меня никто»? Или память отшибло?
— О-о, это ничего не меняет, — в тон мне ответил Илья. — Сколько у тебя было мужчин за это время? — вдруг хрипло произнес он.
— Уверена, гораздо меньше, чем у тебя было женщин, — проговорила я, не желая говорить правду.
Я и за него эти годы будто выпала из жизни, какие ещё мужчины?
Я устало склонила голову набок, и тяжёлый вздох застрял в горле, пропустив внутрь знакомый шлейф его парфюма. Ничего не изменилось. Он по-прежнему кружил мне голову, выжигая разум. Не в силах сопротивляться, я опустила взгляд к его губам, а затем снова встретилась с ним глазами. Илья заметил это — и вмиг его лицо застыло в жёсткой, непроницаемой маске.
Я смотрела на него. Ещё несколько секунд он продолжал сверлить меня взглядом, после чего, схватив с дивана пиджак, направился в свою спальню.
Отлично.
Глава 12
— Ты отнял всё, что было мне дорого в этом мире. В один миг ты лишил меня всего. Я ненавижу тебя! Ненавижу! Слышишь? — бросаю вслед самые мучительные слова.
— Я отнял? Я?! Каждый вечер я сидел и пытался понять, какого черта я творю? Почему ты так поступила, чего тебе не хватило? Каждый день, как какой-то параноик, торчал в этом чертовом кабинете допоздна, лишь бы не сорваться домой! Каждый день я хотел уничтожить тебя! Да, я дурак, что спустя годы допустил тебя рядом с собой, но знай, всё ради сына. Я готов был подохнуть там, в нашей квартире, когда увидел тебя в объятиях другого мужика! Как идиот, смотрел в твои глаза, пока мой устоявшийся мир трещал по швам! Так что хватит сейчас изображать из себя жертву. Это я был ослом, позволяя тебе ломать мои принципы.
— Я сознательно никогда бы так не поступила, клянусь.
Как же я соскучилась! С каждым днем мне было все тяжелее смотреть в его глаза и принимать тот факт, что мы отныне чужие друг другу.
— А сейчас, милая, твоих клятв уже не нужно. Сейчас мне абсолютно всё равно— злобно усмехнулся он, после чего развел руками.
— Живи, Илья, живи своей жизнью. А меня уважай хотя бы как мать твоего ребёнка. Не наказывай меня за своих призраков, ну или, в крайнем случае, просто сделай вид, что меня нет здесь. Живи своей жизнью, я вмешиваться не буду, обещаю.
Илья схватил меня за запястья и притянул к себе, вглядываясь в глаза. Я почувствовала, как по щекам покатились слезы.
— Знаешь, сколько раз я проклинал тебя? Себя проклинал… За то, что, как лопух, влюбился в тебя — прокричал он мне в лицо.
Мое сердце стало пропускать удары от неприятных воспоминаний. Я прикусила губу, почувствовав во рту солёный вкус крови. Я не знала, что ему сказать, чтобы он поверил.
Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза. Во мне волной прокатились злость и отчаяние.
Илья медленно повернулся ко мне спиной, и мне оставалось лишь наблюдать, как тяжело вздымаются его плечи при каждом вздохе. Я не могла понять, что мучило его, не знала, как вести себя в этой пропасти непонимания, чего ожидать дальше.
Я смотрела ему вслед, а слезы текли ручьями, обжигая щеки. Поднесла руку, сжатую в кулак, к губам и впилась в кожу, пытаясь унять надрывный стон, рвавшийся из груди.
Что со мной происходит? Где та чертова уверенность, что я всегда права, что не совершаю ошибок? Почему она оставила меня в самый уязвимый момент?
— Почему ты не дала нам ни единого шанса? — его тихий, надломленный вопрос повис в воздухе. Не удостоив меня даже взглядом, он произнес слова, словно раскаленные угли, обжигающие душу: — Когда измена стала для тебя нормой?
— Этого не было. Как ты можешь говорить такое? — машинально прозвучал мой ответ, удививший меня самой сухостью.
— Ненавижу! — процедила я, осознавая, что больше всего ненавидела в тот момент себя за те чувства, что испытывала к нему. За это бесконечное, сводящее с ума желание. — Ненавижу!