Сделав глоток чая, я закрыла глаза и попыталась представить себе, где он сейчас. Что он делает? Ест ли он? Спит ли он спокойно? Эти мысли, словно назойливые мухи, роились в моей голове, но я старалась отогнать их.
Я не знала ответов на эти вопросы. И я найду его. Обязательно найду. Эта вера, эта непоколебимая уверенность были единственным, что удерживало меня от безумия, единственным маяком во тьме моего отчаяния.
Глава 2
Сказал "зажгись" — и я "зажглась". Сказал "верь" — и я "верила".
Эта любовь — только между страниц.
Холод пронзил насквозь, обжигая кожу, словно ледяное пламя. Я попыталась приподняться, но тело, неподвластное мне, застыло, как изваяние. В голове пульсировала боль, выбивая ритм ударами молота. Перед глазами плясали мутные пятна, размывая реальность. Где я?
— Даша… Даша…
— Что… что случилось? — прошептала я, но слова, словно невидимые путы, сковали губы, возвращая им онемение.
Чьи-то грубые пальцы впились в мою руку, втягивая вверх. Резкий голос пронзил хаос, бушующий в моей голове. Должно быть, я больна. Тело ломило, губы немеют, и я не в силах произнести ни звука.
— П-помоги м-мне, — пробормотала я, едва ворочая распухшим, заплетающимся языком.
Со страхом осознала свою беспомощность. Руки и ноги, словно пришпиленные, не слушались. Резким движением меня опустили на холодный кафель. Душевая?
— Открой глаза! — прорычал голос мужа, полный отчаяния и ярости.
Я пыталась, но веки, словно тяжелые ставни, не поддавались. Тело, будто склеенное, застыло. О Боже!
Что со мной происходит? В желудке скрутило от спазма.
Меня обрушили поток ругательств — грубых, безжалостных слов, которые мой мозг отказывался воспринимать, словно чужеродный код.
— А-а-а-х! — вырвалось у меня, когда поток ледяной воды ударил в лицо, безжалостно хлеща по беспомощному телу. Задыхаясь, я с трудом приоткрыла глаза. — Илья! — при виде него невероятное облегчение захлестнуло меня, и я всхлипнула. Теперь все будет хорошо. Но лицо, склонившееся надо мной, было искажено гневом и угрозой. Я испуганно вцепилась в край ванны. — Б-больно… Илья, ты делаешь больно, — едва слышно прошептала я.
— Ты пьяна, шлюха! — с отвращением рявкнул он.
Его слова впились в меня, как осколки стекла. Пьяна? Я никогда не пила до беспамятства, никогда не позволяла себе терять контроль. Но сейчас… реальность ускользала, и ледяная вода продолжала хлестать, пронизывая до костей. Я дрожала, пытаясь удержаться на плаву.
— Н-нет… я… не понимаю, — пролепетала я, пытаясь унять озноб. Взгляд Ильи, полный неприкрытой ненависти, обжигал. Что я натворила? Какую грань переступила?
Он схватил меня за плечи и встряхнул, как тряпичную куклу. Боль пронзила тело, и я закричала, но мой голос утонул в шуме воды. Его лицо приблизилось вплотную, и я ощутила отвратительный запах алкоголя.
— Не притворяйся, Даша! Мне все известно! Ты думала, я ничего не замечу? — прошипел он. Его ненависть была осязаемой, как удар. Перед глазами потемнело, и я провалилась в бездну. — Как же меня от тебя воротит, даже смотреть на тебя не могу.
Если закрою глаза, возможно, проснувшись, почувствую себя лучше…
— Я ведь давно пытался предупредить тебя, — еле слышно и смутно прозвучал чей-то голос, слабый, как эхо из далекого прошлого.
Распахнув глаза, я уставилась в темный потолок. Что это было? Сон или воспоминания, вырвавшиеся из глубин забвения?
Сколько это еще будет продолжаться?
Лицо мужа, красивое и жестокое, всплыло у меня перед глазами, и я почувствовала, как во мне закипает безмолвная ярость. Беспомощное отчаяние и печаль нахлынули, обволакивая, словно вязкая паутина. Невыносимая боль пронзила меня, когда я увидела его в новом, чужом обличье. Сколько времени прошло? Два года… Два года в заточении из боли, два года кошмара, начавшегося с его холода, переросшего в откровенное презрение. Я помню каждое мгновение того дня, каждое слово, каждый взгляд, пронзивший меня, как ледяная игла. Но почему он так поступил? В чем моя вина?
Ведь я не пила и не была пьяна.
И вот я здесь, на краю пропасти, заглядывая в бездну отчаяния. Ярость клокочет во мне, смешиваясь с беспомощностью. Я больше не хочу так жить. Я любила его, доверяла, а он уничтожил, забрав сына и исчез.
Любовь! Губы задрожали, и по щекам покатились предательские слезы. Он превратился в безжалостного врага, монстра, который сообщил в сообщении, чтобы я не пыталась искать сына и забыла о его деньгах, что я не получу от него ни копейки. И как он сказал: найди себе богатого идиота, и про сына забудь, жить рядом с такой шлюхой он не будет.