– Отвезите меня к сыну — прошептала я в тишине.
– Хорошо, – ответил адвокат, будто отрезал. Голос его звучал сухо и бесчувственно, словно он зачитывал машинный текст. Я подняла на него заплаканные глаза, полные надежды и отчаяния. Внутри меня теплилась крошечная искорка веры, что все еще может измениться.
– Когда? Когда я смогу его увидеть? – прошептала я, боясь спугнуть это хрупкое мгновение. Адвокат не ответил сразу, он как будто взвешивал каждое слово, понимая, что от его ответа зависит мое дальнейшее состояние.
– Если вы готовы, то можно поехать и сейчас.
– Почему вы привезли меня сюда? Я для мужа чужой человек?
– Ваше пребывание здесь – часть необходимого процесса. Гарантирую, что в скором времени вы получите ответы на все свои вопросы. Но сейчас, пожалуйста, доверьтесь мне.
Глава 5
Даша
Вы помните это замирание сердца, этот трепет ожидания, когда сокровенное вот-вот станет явью?
Самая заветная, тайная мечта.
Я шла домой, и каждый шаг отзывался глухим ударом под ребром, заставляя верить: вот он, мой ребенок, он ждет. Сердце колотилось так сильно, словно хотело вырваться из грудной клетки, предвещая чудо. Воздух, густой от запаха осенних цветов и скошенной травы, казался невесомым, неважным. Все мое существо трепетало в предвкушении встречи. Сколько же прошло? Целая вечность, растерявшая свой смысл в бесконечном марафоне дней, сотканных из тоски и тлеющей надежды.
Сердце сделало болезненную паузу, а затем вновь забилось, но уже с удвоенной, почти яростной силой. Я ускорила шаг, превратив его в бег. Вот и знакомая калитка, двор, дверь. Глубокий вдох, и я толкнула ее, врываясь в прошлое. Я замерла на пороге. Он стоял там, на мгновение застигнутый врасплох, взгляд его – как робкий вопрос. Ясные, небесно-голубые глаза смотрели на меня, и я не могла вымолвить ни слова, запечатлевая каждую черточку его лица. Он изменился, повзрослел, но в то же время остался моим мальчиком.
Он смотрел на меня, словно на случайную прохожую, на чужую женщину.
Конечно, он не помнил. В его глазах я была лишь незнакомкой.
Желание броситься к нему, обнять, слиться с ним воедино, боролось с инстинктивным страхом спугнуть этот хрупкий миг. Я видела в его глазах настороженность, недоверие, словно я вторглась в его мир непрошеной гостьей. Это осознание кольнуло острее стали.
— Привет, — мой голос прозвучал хрипло, я пыталась придать ему мягкость, но он выдавал дрожь. — Я… я приехала к тебе.
Он молчал, изучал меня изучающим, недоверчивым взглядом, в котором смешивалось любопытство.
В этот миг я возненавидела его отца с новой, оглушительной силой.
Я стояла перед ним, осознавая, что стала призраком из прошлого, которое, возможно, для него никогда и не существовало.
— Я… — начала я, но слова рассыпались, не находя пути. Как объяснить тому, кто тебя не помнит, что ты – его мать? Как поведать о годах разлуки, о невыносимой боли, о надежде, что едва тлела? Я смотрела в его глаза и видела лишь холодную пустоту непонимания.
Я бросилась к нему, опустилась на колени, сотрясаясь от волнения. — О, мой милый! Я так скучала! — прошептала я, подавляя неистовое желание обнять его, прижать к себе.
Мама вернулась.
Теперь можно расслабиться. Каждая косточка в теле ноет от напряжения, словно вот-вот лопнет.
Невероятно!
Я лежу в кровати, вдыхая его родной, детский запах – этот оазис покоя.
Я не верю, что каждое утро встречаю рядом со своим ребенком.
Мужа я навещаю каждый день.
Зачем?
Чтобы увидеть его глаза. Его лживые глаза. Чтобы найти ответы.
Почему? За что?
А еще – жажда мести, она горит во мне неугасимым пламенем.
Как же трагично изменилась моя жизнь! Невероятно!
— Господи, помоги мне! — шепот в тишину. — Дай мне сил.
— О, мой дорогой! — пылко прошептала я, прижимая сына.
Дни летели. Каждый день я была в больнице у Ильи. Сердце сжималось при виде его бледного, неподвижного лица, опутанного трубками. Больничная палата, запах лекарств, мерное дыхание аппаратуры – все это стало моим привычным миром. Я садилась рядом, брала его холодную руку.
Что я чувствовала к нему?
Ничего. Внутри меня все выжглось. И почему тогда предательские слезы текли, когда сердце давно разочаровалось? Жалость? Сожаление? Или просто рефлекторная реакция на вид сломленного человека, который когда-то был мне дорог? Я не знала. Во мне зияла пустота – холодная, бездонная, поглотившая все, что когда-то было любовью, страстью, надеждой.